Книга Гадина Петровна, страница 72 – Вера Платонова

— Только не это, — угрожающе ткнула ему пальцем в грудь Ровена.

— Кто знает, как работает эта магия перемещения? Я найду тебя и буду рядом в виде собаки, комнатного цветка, знакомой старушки!

— Нет, нет, нет! Ни за что!

— Упитанного рыжего кота!

— Прекращай по-хорошему.

— Домовой мыши!

— У меня в квартире не водятся мыши!

— Нам пора. — Дефорт с кряхтением древнего старца поднялся с одеяла, на котором они сидели. — Поздно уже, а ночевать под открытым небом холодно.

— К тебе или ко мне? — пошутила королева. — Но все-таки, имей в виду. Если мы расстанемся здесь, будь добр, явись ко мне туда в костюме мужчины. Эти вот мышонки, лягушки, «неведомы зверушки» — вообще не моё. Домашние питомцы вызывают у меня исключительно приступы аллергии.

— Хорошо, я постараюсь, — засмеялся капитан, собирая столик.

Судебное заседание по делу отравительниц тянулось с позднего утра, а сейчас уже вечерело. Казалось, что в качестве свидетелей пригласили всех обитателей королевского дворца. На лицах присутствующих читалась усталость и желание поскорее разойтись.

Небо сегодня было хмурым. Неужели и в Аурусбурге бывает пасмурная погода? Как оказалось, да. И именно в зале суда это чувствовалось особенно сильно. Королеве зал показался самым красивым из всех дворцовых помещений. Он находился в специальном флигеле и вместо крыши был закрыт стеклянным куполом. Выглядело впечатляюще и позволяло рассматривать небо, пока секретарь зачитывал бесконечные материалы по делу. В перерыве Теофиль объяснил ей, что все суды в Аурусбурге проходят на открытом воздухе или под прозрачными крышами, чтобы небо могло беспрепятственно наблюдать за свершением справедливости.

Сейчас королева сама от скуки наблюдала за небом: тучи над головой сгущались и нависали совсем уж тяжело и грозно. «Наверное, скоро бабахнет гроза», — подумала она. Лицезреть бушующее ненастье из-под стеклянного купола было бы занятно, но страшно.

Подсудимые сидели на скамье вдоль одной из стен, отгороженные от зала решетчатыми ограждениями в высоту человеческого роста. Бывшая королева Фелиция, слегка осунувшаяся и растерявшая свой аристократический лоск, буравила взглядом наглую выскочку, напялившую ее законную корону на себя. Виолетта выглядела бодрее: заметно было, что девушка рассчитывает на благополучный исход для себя.

Два лакея вкатили в зал кресло с немощным мужчиной, в котором Ровена с трудом узнала Леонарда IV. От пышущего здоровьем крепкого брюнета не осталось и следа. Поседевший на три четверти, он до сих пор не мог разговаривать и обходиться без помощников.

— Встать, суд идет! — провозгласил секретарь.

На свое место важно прошествовал дородный судья в белом завитом парике.

— Изучив материалы дела и заслушав многочисленные свидетельские показания по оному, суд постановляет признать Фиону Фелицию Марию из Аривии, ранее королеву Арусбурга Фелицию I, виновной в покушении на убийство принцессы Ровены из Фэй, будущей королевы Аурусбурга, и как следствие нанесении тяжкого вреда здоровью своему супругу королю Леонарду IV, и приговорить её к публичной казни путем отсеченияголовы.

В зале повисла гробовая тишина.

— Подсудимая, вы согласны с избранной мерой наказания? — обратился он к Фелиции. Та отвернула голову и не удостоила судью ответа.