Книга Марийон, Зима в Венесшале, страница 40 – Вера Платонова

— Поняла. Нет. А как ты меня вычислил?

Гри воздел глаза к небесам, насколько это было возможно в его случае:

— Слушай, за мной как будто бурый медведь из гостиницы следом вывалился. Даже не знаю, как мне удалось его заметить! Ты знаешь, что ты в своей шубе шире, чем елка, за которой прячешься?

— Ну вот. — Мари расстроилась. — То есть ты меня сразу заметил? Мы могли бы ехать в одних санях, если что.

— Ага. — Гри не планировал делить с ней сани. — Возвращайся в «Камин», я не шучу. Со мной ты точно не пойдешь. За мной тоже. Ты мешаешь.

— Ну тогда давай по-серьезному. — Мари разозлилась. — Я и планирую тебе мешать, понял? Я знаю, за каким снежным человеком ты идешь, понял? Я не хочу, чтоб ты его нашел и убил. Поэтому возвращаемся вместе. Или вместе идем.

— Не зли меня. — Рыцарь тоже заговорил совсем другим тоном, как будто она с совершенно другим человеком недавно танцевала на площади и катилась с горы. Он ткнул варежкой ей в куртку. — Я сейчас уйду вперед, и ты отстанешь, заблудишься и замерзнешь насмерть.

— Ну и пусть.

— Не буду уговаривать. Хочешь дурить, пожалуйста. — Он махнул рукой и быстро пошел вперед.

— Не убивай его, Гри. Я тебя прошу. — Мари крикнула ему в спину, но ответа не последовало. Фигура рыцаря быстро отдалялась.

Мари уже успела устать в тяжелой одежде и обуви, но старалась успевать за Гри. Иногда рыцарь останавливался и осматривал следы на снегу, и тут же продолжал быстро идти вперед, не оглядываясь. Дистанция между ними увеличивалась. Лес сначала погустел, затем снова поредел, взгляду открылась снежнаяравнина, упиравшаяся вдалеке в скалы. Солнце сияло ослепительно ярко и отражалось от идеальной белизны вокруг, приходилось надвигать капюшон на глаза, чтобы чуть снизить напряжение. По счастью, большого мороза и ветра не было, от постоянного движения в плаще было даже жарко, но нести в руках его было бы совсем неудобно. Гри не останавливался на отдых, и не сбавлял скорость шага. Ни разу он не обернулся, чтобы взглянуть на нее.

Мари раз за разом проваливалась в снег, уже начиная сожалеть, что не послушала рыцаря, и не повернула назад. Тут же внутренний голос включался и отчитывал за малодушие. Как она себя почувствует, если Гри вечером бросит на кухонный стол голову дракона, как накануне — медвежью? Вся округа соберется и будет охать и ахать, какой герой спас Венесшаль от ужасного монстра, а Кримхильда распорядиться выставить чучело Имира в гостиной для похвальбы и привлечения посетителей.

Как будет она себя чувствовать, если не предпримет ничего? И она вытаскивала ноги из рыхлого снега и шла дальше, надеясь, что дальше будет легче. В какой-то момент она наткнулась на лужу вонючей плесени посреди снега — Имиру угрожал не только рыцарь. Тем временем Гри добрался до скал гораздо раньше и пропал из виду.

«Вот так он тебя и бросил. Оставил одну в снежном поле». Конечно, с этой точки Мари прекрасно могла еще вернуться обратно и выйти к Волхвам, но ступать на узкую дорожку, ведущую внутрь скал к ущельям, было уже тревожнее. Что-то подсказывало: зайди она дальше — вернуться назад будет сложно.

Голову занимали тяжелые раздумья. К тягостным мыслям об уязвимости Имира добавлялась досада на саму себя. Мари невольно возвращалась к их вечерней прогулке с Гри, когда они запросто хохотали, и, на мгновение ей показалось, что они не такие уж и разные. Но, видимо, люди не меняются, а навязчивые идеи не исчезают за пару дней. Гри ей нравился. В последнее время она итак думала о нем гораздо больше, чем женщинам полагается думать о простых приятелях. Но после той прогулки они ничего не обсуждали и вообще общались мало, что впрочем, не помещало Мари выстроить счастливый образ их отношений у себя в голове.