Книга Дух огня, страница 37 – Вера Лейман

– Моя задача – добиться на предстоящем Совете, чтобы меня отправили на переговоры в Сумо, – жестко перебил ее Наун, взбешенный тем, что к нему относятся как к легко управляемой марионетке. – Я знаю, что нужно делать, и в этот раз обойдусь без ваших подсказок.

Больше он не позволит им использовать себя как послушную куклу и диктовать свои условия. Они нужны ему, пока он не добьется своего, но Наун уже принял решение, что ни с кем не будет делиться полученной властью. Ни Тами, ни Чанмуну не достанется ничего.

Перед заседанием Совета Наун решил навестить мать. Он не виделся с ней со дня смерти Владыки, и чувствовал вину за то, что совсем забыл о сыновнем долге. Ансоль время от времени посещала вдовствующую королеву, но Наун, увлекшись политическими играми с братом, не подумал, что она потеряла мужа, с которым прожила много лет. Королева никогда не относилась к младшему сыну с материнской заботой и была против его честолюбивых замыслов. Однако сейчас он чувствовал неприятное покалывание в груди, совсем как в детстве, когда она ругала его за очередную провинность.

Наун пришел в ее покои и велел слугам доложить о нем. Мать сидела у окна и вышивала. Наун опустился на стул напротив нее и некоторое время наблюдал за тем, как ловко скользит иголка в ее умелых пальцах, свивая из нитей замысловатый узор.

– Зачем пришел? – не отрываясь от рукоделия, спросила королева.

Принц невольно отметил, что за прошедшее время она тоже изменилась. Не внешне – несмотря на годы, она была все так же красива, величава и горда. Но в ней больше не чувствовалось спокойной уверенности в собственных силах и в своем будущем. После смерти мужа королева больше не могла участвовать в политике, по законам Когурё оставшись лишь хозяйкой дворца, управляя его внутренними делами и хозяйством.

– Узнать, как вы, матушка, – бесхитростно ответил Наун, наблюдая за ее сосредоточенным лицом.

– А не для того ли, чтобы получить мое одобрение? – она, наконец, подняла глаза, пытливо глядя на сына.

– Нет, Ваше величество, мне больше не нужно ничье одобрение. Я достаточно взрослый, чтобы самому приниматьрешения, – Наун сам поразился своей решительности. Раньше он не решался открыто возражать матери. А сейчас откуда-то взялась смелость.

– Я так и думала, – вздохнула королева, откладывая рукоделие. – Жаль, что я не уберегла своих детей, и все же вы столкнулись в противостоянии. Меня радует лишь то, что отец этого не увидел.

– Говорите так, будто я вас разочаровал, – горько усмехнулся Наун. – Вдруг перестал быть тем, об кого все вытирают ноги и показал, что со мной нужно считаться? Разве это плохо?

– Нет, сын мой, – печально улыбнулась королева. – Печально то, что ты превращаешься в другого человека и уже не помнишь своих истинных желаний.

– Откуда вам знать, чего я хочу на самом деле? – слова матери задели за живое.

– Потому что я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой и мне больно видеть, как ты меняешься, ломаешь себя. Но я не буду препятствовать. В конце концов ты сам убедишься в правоте моих слов, да только, боюсь, уже будет поздно.

Вечером к принцу опять пришел министр Ён. Он нервно отодвинул стул и положил перед Науном свиток, перевязанный красной лентой.

– Это мне передал министр финансов, Ян Мусик.