Книга Дерево красной птицы, страница 80 – Вера Лейман

Выступать решили на рассвете.

Мунно отрешенно наблюдал, как Кымлан разговаривает с рабами, перевязывает раны, прикладывает смесь из трав, которые удалось собрать в окрестностях пещеры, и переживает за измученных, голодных людей. В его душе в ожесточенной схватке бились восхищение и зависть. Не ему, сыну вождя, а ей, этой безродной когурёской девчонке, доверяли его люди. Не ему, а ей они улыбались, благодарили и желали удачи в предстоящем бою. Как у нее получилось завладеть их сердцами? Как так вышло, что они безоговорочно доверяли подданной вражеской страны, много лет назад поработившей мохэ? Что в ней такого, чего нет у Мунно?

Вытерев мокрый от пота лоб, Кымлан села рядом с ним и с улыбкой посмотрела на задремавшую Сольдан.

– В чем твой секрет? – не сдержался Мунно. Он не смог спрятать горечь в своих словах, хоть и понимал, что не должен показывать слабости.

Кымлан удивленно посмотрела на него, пытаясь разгадать, что он имеет в виду. На ее лице проступило понимание, и она пожала плечами.

– Я дорожу ими, и они это чувствуют.

– Хочешь сказать, мне на них наплевать? – возмутился Мунно.

Прищурившись, он осмотрел ее спокойное лицо, прямой аккуратный нос, резкие скулы и сияющие внутренним светом глаза. Как будто ей открылись какие-то неведомые ему тайны. Ее умиротворение и сдержанность раздражали его. А еще он ненавидел эти мягкие губы, которые то и дело притягивали взгляд.

– Если нет, то почему заставил их столько лет жить в беспросветном мраке?

Мунно едва не задохнулся от возмущения, но сжал руки и постарался ответить спокойно:

– Не я сделал их рабами. Таковы законы моего племени.

– Ты будущий вождь и можешь менять принятые законы, разве нет? – Она улыбнулась уголком губ и посмотрела на людей, спящих вповалку на сухом полу пещеры. – Они ведь тоже были мне врагами.

– И что изменилось за два месяца?

– Я их полюбила, – коротко ответила Кымлан. – Я узнала историю и мысли каждого, прочувствовала все их страдания. Мы делили невзгоды, тяготы и заботы, слезы боли и крошечные моменты радости. А потом стало неважно, где мы родились и в какой стране выросли. Они часть меня, а я – часть их. Ты должен полюбить их, как я, и тогда они ответят тебе тем же.

Мунно ошарашенно смотрел на нее, только сейчас увидев, как сильно она изменилась за время рабства. Его злило то, что Кымлан усвоила истину, которую он не смог даже найти, но восхищения вызывала куда больше.

– Выступаем! – В слабо освещенную пещеру заглянул Даон и перевел подозрительный взгляд со своего господина на Кымлан. Ему не нравились их странные отношения, в которых он видел опасность для своего господина.

Мунно мгновение смотрел в блестящие глаза Кымлан, как вдруг понял, что они стали настолько родными и близкими, что у него заболело сердце.

Кымлан слегка кивнула, говоря, что готова, и они вышли из пещеры.

День выдался трудным. Они пробирались тайными тропами, чтобы не попасться на глаза киданьским дозорным. Привал устроили всего один раз – уж слишком торопились, – и от этого солдаты выглядели уставшими, а Кымлан бледной и по-настоящему измотанной. Мунно в очередной раз порадовался, что Рудже остался в их небольшом пещерном лагере, иначе этой дороги он бы не выдержал.

Они устроились на ночлег, когда уже полностью стемнело. Огонь решили не разжигать, чтобы не привлекать внимания. Хмурые солдаты мрачно жевали сырое мясо пойманного в лесу кабана, которое не утоляло голод, а лишь вызывало тошноту. Все воины замерзли, проголодались и были не в лучшем настроении. Боевой дух его маленького отряда значительно упал, и Мунно понимал, что с таким настроем воевать нельзя. Он и сам чувствовал себя чудовищно уставшим, но не мог позволить себе отдыхать, когда его солдаты дрожали от холода на промерзшей земле.