Книга Во главе кошмаров, страница 232 – Лия Арден

Рука наткнулась на странный металлический предмет. Достав, я взглянул на… термос? Или нечто похожее. По цилиндрическому корпусу вились тщательно вырезанные орнаменты, опоясывая и будто запечатывая его. Я тряхнул цилиндр, раздался сыпучий звук. Может, зерно или какой-то песок?Я попытался найти крышку, но предмет был цельным. Потряс его ещё пару раз и громко чихнул, случайно задев стоящие рядом копья. Те с грохотом рухнули на пол.

Дверь со скрипом приоткрылась, пустив в хранилище больше света. Я торопливо вернул цилиндр в сундук, свалил туда же все ранее вытащенные предметы и захлопнул, прежде чем входящий застанет меня за копанием в барахле.

– Микель? – Октавия прищурилась, когда я поднялся на ноги.

– Это я.

Подхватив со стола принесённую лампу с заревом, я направился к мачехе. Та с недоумением оглядела мой перепачканный в пыли наряд. На светлой ткани даже лёгкая грязь сразу становилась заметна.

– Что ты здесь делаешь?

– Давно хотел посмотреть на хранилища. До жизни здесь слышал, что во дворце Металлов собрана потрясающая коллекция произведений искусства.

Я научился врать и придумывать на ходу с поразительной непринуждённостью. Раньше, разбираясь с чудовищами на улицах Санкт-Данама на пару с Элионом и Каем, я не нуждался во лжи. В целом наши разговоры редко были приличными, но, живя здесь, пришлось привыкнуть скрывать правду даже при ответе на самые безобидные вопросы.

Октавия окинула меня жалостливым взглядом, пока я отряхивал одежду.

– Тебя направили не в то хранилище, – с сочувствием пояснила она. – Это скорее склад. Здесь неотсортированные и неотреставрированные сокровища. Уверена, что здесь почти всё имеет свою историю и высокую… ценность. – Я проследил, как её глаза замерли на сломанном стуле. Я тоже сомневался, что он часть коллекции. – Но давай провожу тебя в музей. Там… не так много пыли. Благословенные мойры, здесь невозможно дышать.

Я тихо рассмеялся, когда Октавия перестала скрывать правду об увиденном беспорядке.

– Пойдём на свежий воздух. Дышать такой гадостью плохо для здоровья, – она потянула меня на выход, заботливо стряхивая пыль с рукава.

Я ответил благодарной улыбкой, и Октавия ухватилась за мою согнутую руку. Я не забывал предупреждения Мелая, Дариуса и Юталии, но сколько ни смотрел на мачеху, всё сильнее убеждался, что она просто не способна на вынашивание хитрых планов и столь грандиозное притворство. Она тонкокостная, хрупкая или даже излишне худая. За мою короткую жизнь во дворце она успела дважды заболеть. Ей часто нездоровилось, и она много спала. А большую часть времени проводила за чтением художественных книг, прогулками и рукоделием.

Я незаметно оглядел её, ища доказательства отравления или другого вмешательства. Мысль, что её многочисленные выкидыши – подстроенные трагедии, не покидали голову. Не хотелось верить, что Мелай настолько жесток, чтобы трижды отравить собственную жену, лишь бы лишить Алейкосов наследника. Но ещё противнее становилось от осознания, что он мог и, вероятно, сделал это, но не из ненависти к семье жены и тем более не ради того, чтобы причинить боль Октавии. Он пошёл на подобное чисто из прагматических соображений, зная, что нельзя давать Алейкосам то, что они хотят.

Я его не оправдывал.

Но начинал понимать, как Мелай мыслит.