Книга Во главе кошмаров, страница 259 – Лия Арден

Бог, подводящий к гибели, казался удивлённым и почтительно кивнул, уважая моё решение. Гипнос, наоборот, выглядел недовольным, встав с ножом напротив меня.

– Будет больно, Кас.

– Уже каждый мой день можно начинать с этой треклятой фразы, – напомнила я, выхватила у него кожаные ножны и сжала их зубами, догадываясь, что резать он будет глубоко.

С остервенением я закатала правый рукав и с вызовом протянула оголённое предплечье Гипносу. По губам бога сна скользнула гордая улыбка. Он сжал моё запястье, чтобы я не дёргалась, а нож перехватил на манер кисти.

К счастью, из нас двоих Гипнос действовал уверенно, моё же бесстрашие было притворным. Идеально заточенное лезвие стремительно резало, я почувствовала жгучую боль, лишь когда на коже уже было три линии, а кровь закапала на траву. Бог сна мёртвой хваткой держал моё запястье, стремительно выводя узор. Я тяжело задышала, лоб покрылся испариной. Я старалась не сильно трястись от страха перед каждым новым движением лезвия. Пару раз мне хотелось завопить, но я сдержалась, сильнее сдавив зубами ножны. Напряжённо сжатые челюсти ныли, я застонала от облегчения, как только Гипнос заверил, что закончил. Голова начала болеть, я не могла разобрать рисунок из-за обилия крови на коже.

– Кас, закрой глаза и представь свой ахакор, – подсказал Гипнос, укладывая мою левую ладонь на изрезанное предплечье. От собственного прикосновения захотелось взвыть. – Вспомни металл и как он блокировал способности. Вспомни, как ощущала себя человеком. Ты делала это однажды. Получится и сейчас. Создашь иллюзию, и боль уйдёт.

Я стиснула пальцы, выплюнула ножны и зажмурила глаза, воображая всё, что он сказал. Последняя фраза приободрила, и я как можно чётче вспомнила свой ахакор, его вес и внешний вид. Но осознав, кем являюсь теперь, изменила одну деталь в воображении, сосредотачиваясь на новом образе. Постепенно пришло ощущение успокаивающего тепла. Будто каждый порез заливали обезболивающей мазью – и он переставал ныть. Когда боль отступила, я открыла глаза, несколькими движениями смазала подсыхающую кровь, чтобы увидеть новый ахакор. Гипнос нарисовал мой старый узор. Помнил его наизусть, и это немного заглушило мою обиду на него.

– Золотой? – с ободряющей улыбкой уточнил Гипнос.

– Фамильный цвет моего Дома.

Меня не волновала дороговизна материала, но решение о нужном металле пришло само. Бог сна понимающе кивнул.

– Теперь просто сотри кровь. – Он протянул мне влажное полотенце, а затем они с Моросом пошли к Весте.

Она не стала отказываться от стирания воспоминаний и расслабилась, Морос встал позади и положил средние и указательные пальцы ей на виски. Кай взял у меня полотенце и помог стереть кровь у локтя, где я пропустила. Процесс с Вестой проходил чуть дольше. Мы все обернулись, когда она взвизгнула. Вырвала руку из хватки Гипноса и стукнула отца в плечо кулаком. Рядом с двумя богами она казалась совсем юной, но удар вышел сильным. Изумлённый Гипнос отступил на шаг.

– Пап, я же попросила ахакор поменьше! А ты до самого локтя дотянул! Морос мне боль снимает, но глазами я всё вижу! – отчитала она отца.

Морос сдавленно захихикал, продолжая удерживать голову Весты. Гипнос бросил на брата испепеляющий взгляд, но на Весту посмотрел с любовью.