Книга Во главе кошмаров, страница 63 – Лия Арден

Я с удивлением посмотрел на мачеху, расслышав неясный извиняющийся тон. Пока от жителей дворца мне достались лишь опасливое раболепие, перешёптывания да косые взгляды. Дружелюбие Октавии радовало и настораживало одновременно.

– Звучит так, будто он её любил.

– Вероятно, так и было.

– Палагейцы уверены в обратном, – напомнил я.

– Это политика. Теперь, когда нет возможности выяснить правду, палагейцы будут настаивать на своей версии. Той, что выгодна им, – без обиняков ответила Октавия.

– Точно так же, как и версия о влюблённости Илиры в Мелая выгодна нам.

Царица повернулась ко мне, заинтересованно оглядела и миролюбиво улыбнулась:

– Похоже, слухи были правдивы.

– Какие слухи?

– Ты симпатизируешь палагейцам.

– Я не симпатизирую палагейцам! Просто с ними знаком, – защитился я, не зная, было ли в её словах обвинение.

Октавия закрыла клетку и отошла на пару шагов, удерживая на лице ту же самую миролюбивую улыбку. Я уже начал теряться, искренняя она или дежурная.

– Я ни на чём не настаиваю, Микель. Мелай предпочитает держать меня подальше от политики, да и я не стремлюсь лезть в то, чего не понимаю. – Октавия отбросила косу с плеча за спину и поправила складки на юбке.

Она сложила руки на животе и замерла в привычной сдержанной позе, в которой часто стояли жёны подле царей на праздниках. Я только сейчас осознал, что за время жизни в Эридане цариц видел редко, те действительно очень мало участвовали в правлении Даорией. Все их заботы были сосредоточены вокруг наследников. Я вновь засомневался, что подобная судьба пришлась бы Илире по душе. Она должна была стать архонтом своего Дома и главой Совета Палагеды. Она была согласна всё променять на любовь? Ответственность и власть были ей в тягость? Или всё-таки Клан Металлов о чём-то врёт и обвинения Дома Раздора не такие уж беспочвенные?

Я тряхнул головой, мысли увязли в сомнениях, как в липкой паутине. Все думают, что я на стороне Палагеды. Это не так. Я на стороне правды, с юности считал её важнее всего остального.

– Я обрадовалась, услышав о тебе, – огорошила меня Октавия, и я во все глаза уставился на неё. – Наши с Мелаем отношения стали натянутыми из-за трагедий, – она провела рукой по животу: вдаваться в подробности не было нужды, о её выкидышах знали все.

Несчастье для их семьи. Что даорийкам, что палагейкам было сложно забеременеть, но потеря ребёнка – это гораздо хуже, а целых три выкидыша много даже для наших народов.

Лицо Октавии помрачнело, она стыдливо отвела взгляд. Скорее всего, Мелай и советники открыто винили её. Всё-таки она должна вы́носить наследника, и подобная слабость здоровья для царицы критична. Я уже на своей шкуре испытал, насколько Мелай нетерпим к слабостям.

– Подумала, что наличие сына его порадует, – призналась Октавия, силой вернув улыбку на лицо. – Сейчас он растерян, но я убеждена, что со временем твоё существование пойдёт нашей семье на пользу.

Это вряд ли.

С детства я слышал о ненависти Мелая к рождённому дитя. Сомневаюсь, что что-либо изменится после того, как мы узнаем друг друга поближе. Я с трудом сдержал гримасу разочарования, припомнив, что отец без лишних раздумий придушил бы Кассию, окажись она на расстоянии вытянутой руки.

Октавия наверняка знала об этом, но её взгляд был мечтательным, и я не стал возражать, ещё плохо понимая, как именно Мелай относится к своей жене.