Книга Во главе раздора, страница 131 – Лия Арден

– Она такого не может, – ответил один из них, скользнув взглядом по моей ноге, когда я закинула одну на другую и разрез до бедра стал очевидным.

– Я гадаю по Таро, – вмешалась женщина. – Это не предсказание, а скорее способ заглянуть внутрь себя. Напророчить точное будущее никто не в силах.

Она не выглядела обиженной. Похоже, ей часто приходилось объяснять, и кто знает, какая я по счёту сегодня с предрассудками.

– А как же сивиллы? – любезно уточнила я, продолжая вовлекать их в разговор.

– Сивиллы? – переспросил один из молодых людей.

– Именно. Я совсем недавно в Санкт-Данаме, а вы живёте бок о бок с палагейцами и даориями. Слышала, среди лучезарных существуют пророчицы. Это правда? Разве они здесь не встречаются?

С невинной заинтересованностью на лице я перемещала взгляд с молодых людей на гадалку и обратно в ожидании ответа. В университете это одна из базовых тем, да и в школе о них рассказывали. Не могут же дети богачей не знать этого?

– Я из небольшого города севернее, и мы с детства с друзьями представляли, как, наверное, здорово встретить сивиллу. Я в Санкт-Данаме уже неделю и пока не видела ни одной. Получается, вы не сивилла? – на всякий случай уточнила я у женщины, на что та тихо рассмеялась.

– И не стоит тебе их встречать, дорогуша. Севернее разве не говорят, что сивилл также называют «пророчицами бед»?

Это тоже упоминается в учебниках.

Сивиллы – прорицательницы даориев. По записанным сведениям, их мало, и состоят они из одной родовой ветви, появившейся ещё до Войны разрыва. Тогда единый народ только разделился на два мира, но палагейцы и даории продолжали существовать, соединённые Переправой. Тогда были живы дети Гипноса, и старший из них, обладающий даром лживых и пророческих снов – Морфей, решил то ли пошутить, то ли испытать двух сестёр-даориек, которые намеревались пройти через Переправу. Сёстры те были практически идентичными близнецами. Одну из них звали Сивилла, а другую Мелиса.

Чем-то обидели они Морфея, и тот дал им выбор. Показал девушкам двое врат: из слоновой кости и роговые. И сказал, что одни ведут в мир лживых снов, другие – в мир пророческих. Если сёстры пройдут через верные, то он выпустит их с Переправы.

«Что значит верные?» – спросила Сивилла.

Морфей лишь улыбнулся, заставив их гадать.

Сёстры были умны и решили поступить с богом так же, как он с ними: они разделились. Одна выбрала костяные ворота, другая – роговые. Тем самым они в любом случае выбрали верные. Морфей хоть и оценил их находчивость, но и сам в долгу после такого мошенничества не остался.

Он заявил, что, пройдя через ворота, они получили пророческие способности. Только у одной они настоящие, а у другой лживые под стать воротам, что они выбрали. Смеясь над попыткой его одурачить, Морфей признался, что Сивилла угадала и пересекла пророческие ворота, но трудность оказалась в том, что после выхода с Переправы каждая из сестёр была уверена, что она и есть Сивилла.

С того рокового дня Мелиса прекратила существовать, и даже родители не смогли понять, кто из дочерей Сивилла, настолько внешне они были похожи. Цари, узнав о появлении пророчиц, взяли обеих девушек под свою опеку, заставив тех служить им и предсказывать, несмотря на знание, что предречения одной из них лживы.