Книга Новогоднее желание Веры Кот, страница 15 – Светлана Нарватова

— Будьте целы, годи, да хранит вас Нотт! — прозвучало над ухом голосом рыжего, и Вера всё же подняла взгляд.

Перед ними стоял мужчина — судя по росту и силуэту под плащом. Лицо скрывал тёмный капюшон, и так как стоял этот первый — и единственный —встречный против луны, скрывал абсолютно. Мужчина опирался на посох. Или клюку? Вера в них не разбиралась.

— А вы чего здесь забыли⁈ — старческий мужской голос пылал негодованием. Да что ж такое? Наверное, Меркурий ретроградный!

— Мы, уважаемый Ульф…

— Ворота закроются в полнолуние, и сова ждёт! — возопил старик и, взмахнув посоховой клюкой, без слов потребовал уступить дорогу.

Вера отцепилась от спутника и отошла в сторону. Нет, дело не в Меркурии. У дедка просто не все дома. Старческое слабоумие — очень неприятная штука. Хотя, может, он и в молодости был не лучше.

Олаф встречу никак не прокомментировал, чем подтвердил Верину версию о маразме «уважаемого Ульфа», и потянул её вперёд. Идти оставалось совсем недолго. Увы, в том доме, куда Веру привёл её проводник, можно сказать, Иван Сусанин скандинавского разлива, электричества тоже не обнаружилось. Вместо центрального отопления — дымящая дровяная печь. Из мебели — стол, сундук да узкие нары для сна. Всё это высветилось, когда рыжий запалил из печки лучину и вставил её в какой-то хитрый держатель на длинной ноге — как напольный канделябр, только без свечей.

В мозгу крутились самые гадкие мысли о насекомых в шкурах и таксе за ночлег. Особенно, когда рыжий молча поставил перед Верой подобие тазика с теплой водой и выдал тряпицу. Потом ногой выдвинул из-под нар глиняную ночную вазу с крышкой и вышел вон.

Вера не стала терять время даром. Она сняла верхнюю одежду — внутри оказалось достаточно тепло и уложила её на сундук, по примеру того, как сделал рыжий в доме, куда её привёл. Сверху уложила шапку.

…Если попытается домогаться — останется без потомства, и его вопрос в пещере про «вырезать у кого» обретёт конкретику и предметность, ибо слово «членовредительство» более чем конкретно и предметно. Если не получится вырезать, придется вырвать. На этой позитивной мысли Вера потушила огонь лучины, на ощупь справилась с гигиеническими процедурами.

Собрала волосы, чтобы на ощупь заплести их в косу, и тут заметила, что в ухе нет сержки. В одном — есть. А в другом — нет. Потеряла где-то, раззява! Почему-то именно эта потеря показалась особенно обидной. Вера вынула вторую серьгу — эту ещё посеять осталось! — и сунула в задний карман джинсов и вытянулась на нарах. Без пары не поносишь, но пусть лежит.На память.

Стопы изо всех сил радовались избавлению от ботинок. Ботинки удобные и по ноге сели как родные. Но не целый же день в них ходить! Лежать было непривычно жёстко, но тело, вдруг осознав, вот он, долгожданный отдых, наполнилось теплом, расплылось опарой и наполнилось чистым, звенящим наслаждением.

То ли терпкий мужской запах, впитавшийся в шкуры, был тому причиной, то ли древние инстинкты, заложенные эволюцией, но в низу живота неожиданно пробудилось нечто, мирно дремавшее последний год. Ну, может, эпизодически оно пыталось ворочаться, но как-то апатично, без огонька. Мысль о том, что добрый молодец может сейчас ворваться в дверь и поступить с нею, как злой, неожиданно обрела даже какую-то противоестественную притягательность. Вера напомнила себе про безопасность — во всех смыслах этого слова. Но либидо такого слова не знало. Или хорошо делало вид. И настойчиво твердило, что хорошо умеет делать хорошо. И этот вот мужик двухметровый тоже, наверное, неплохо умеет это хорошо делать — при его-то габаритах.