Книга Три орешка для Тыковки, страница 18 – Светлана Нарватова

— Я же сказала: стражник. Провожал он меня. Всякие твари страшные в последнее время гуляют по лесу. Или лежат под кустами, — она ненавязчиво ткнула меня носом в обстоятельства моей находки.

— Не страшно одной по утрам через лес ходить?

— Страшно, конечно. Но я как на вас гляну, кавалер Яниш, так те, которые в лесу, уже не так пугают…

— Чем же я так страшен?

— Абсолютно всем, кавалер Яниш. Вы кушать будете? — с милой улыбочкой поинтересовалась Тыковка.

— Буду. Всё, что дадите.

— Всё-всё? Даже козье молоко?

— Особенно козье молоко. Не переводите тему, сударыня Майя. У вас есть зеркало?

— Есть. Но дам я его не раньше, чем вы поедите.

— Думаете, аппетит пропадёт? — фыркнул я.

— Уверена.

Когда сытый и довольный жизнью после ужина я всё же получил желаемое, — зеркало, в смысле, - то был вынужден согласиться с Тыковкой. В отражении я обнаружил какой-то новый вид нечисти. Или старый, но очень плохо сохранившийся.

— Да не расстраивайтесь, сейчас вы уже почти как живой выглядите, — утешающим тоном прощебетала Тыковка.

Легко ей говорить! Не она же выглядит,как помесь пугала с зомби. Желание общаться с хорошенькой девушкой у меня тут же пропало.

А у неё и не появлялось, понятное дело. Поэтому я лежал в своей отгородке возле печи и молча страдал.

Теперь многое становилось понятно, включая странную реакцию Тыковки на моё заявление, что я холост. Обычно девушки на такое оживляются. Но тогда, когда я прилично одет, выбрит и при деньгах. А не валяюсь у дороги грязный и не в себе. А я ещё делал попытки заигрывать! Интересно, как что она их квалифицировала? Наверное, как посттравматический бред.

Ясно, что внешность ко мне вернётся, но осадочек-то останется… Вот же гадёныши! Встану на ноги, найду и всем руки попереломаю. И дыню разукрашу, чтобы неповадно было.

Вопрос вставания, кстати, нужно решать как можно скорее. Вчера хлебушек, с утра кашка, на обед — тушёные овощи. Очень скоро наступит момент расплаты за сытную еду. И совершать её на судне и прямо в доме очень не хотелось бы. Особенно, учитывая, что убирать за мной будет Тыковка. Я был категорически против.

— Сударыня Майя! — позвал я.

— Что, кавалер Яниш? — недовольная травница заглянула за шторку.

— Прошу прощения, но я бы хотел сходить в туалет.

— Посудина вот, — она ткнула пальцем в судно на краю полатей. — Или вам подержать? — ехидно добавила она.

Откуда в человеке столько едкости? С ядовитых трав сцеживает?

— Я хочу сходить в туалет, а не полежать в него, — пояснил я.

— Боюсь, я вас не донесу, — проговорилась наконец Тыковка.

— Но как-то же сюда доставили? — намекнул я, что пора бы признаться на предмет сообщника. Ну должен же он быть!

— На тачке. Знаете, такая тележка с одиноким колёсиком и двумя ручками? Там ещё разные полезные в хозяйстве субстанции возят: землю, песок, навоз…

Деликатное сравнение с навозом особенно меня порадовало.

— Я, знаете ли, сударыня, не субстанция!

— И не полезная, кавалер, тут я с вами полностью согласна. Я, кстати, ожидала, — она сделала особенный акцент на этом слове, — что рано или поздно вы поставите мне в упрёк факт вашего спасения!

Тыковка стояла, сложив руки на груди, и смотрела взглядом «Я всегда знала, что ты — неблагодарная свинья».

— Вы не правы, сударыня Майя! Я глубоко благодарен вам за него, — возмутился я.