Книга Попаданка со скальпелем, страница 184 – Екатерина Белова

Из платы.

Грохот часовых стрелок стал оглушающим.

- Сколько времени, Дан?

Он мельком бросил взгляд на часовой камень, аккуратно впаянный в стену.

- Почти восемь.

Уже так поздно. Я, что, час в обмороке лежала?

Поднялась рывком, перебарывая дурноту. Взглянула на Дана.

- Ты обещал, что выполнишь любую мою просьбу.

Дан вздернул темную, идеальной дуги бровь, но тут же подавил удивление. Лицо снова сделалось кукольно-пустым и настороженным.

- Я выполнил, Диш, - напомнил осторожно.

Я рассмеялась. Меня захватило дурное веселье. Цель лежала в пределах нескольких коридоров и была близка, как никогда. Только руку протяни.

- Ну какая это была просьба, Дан, - протянула насмешливо. - Так, просьбишка. Так выполнишь или нет?

Он сжал губы в нить. Глаза потемнели до речной сини.

- Конечно, Диш. Все, что попросишь.

В голове ум отстукивал последние мгновения до. Я вдруг подумала, что если он откажет, я буду должна использовать пятую - последнюю - просьбу. А ещё подумала, что очень этого не хочу.

Протянула руку, указывая пальцем на дверь:

- Тогда иди и убей императора. И принеси мне его голову, а после мы будем жить долго и счастливо.

Дан сделался совсем белым. Только глаза на лице горели тем редким голубым цветом, который встречается только в детской акварели. Несколько секунд я думала, что он пошлет меня очень далеко. Я даже почти хотела этого.

В коридоре, наконец, послышался шум. Достаточно сильный, чтобы пробить магическую защиту Данте. Бойня уже началась.

Резко дернулась к двери, обдумывая дальнейшие действия. А когда повернулась обратно, Дан уже взял себя в руки.

- Тогда дай мнечто-нибудь взамен, - сказал он с усилием. - Цветок или поцелуй. Разве девы не целуют воинов, идущих на смерть?

Идущих на смерть. Он так об этом думает?

Мне хотелось поежиться. Спрятаться от той Диш, которая отражалась в его глазах.

- Я дам тебе кое-что получше, - я растянула рот в улыбке. - Я дам тебе ответ. Ты ведь хотел знать, как мне удалось разбудить дракона?

Кивка я не дождалась. Поэтому пожала плечами и продолжила:

- Через смерть. Только не через свою, а через смерть своего ребёнка. Оказывается, при беременности нельзя сильное обезболивающее, а мне по случайности дали его в тюрьме. Или не по случайности. У нас мог бы быть сын. Или дочь. Впрочем, какая там дочь. Личинка.

Я сблизила большой и указательный пальцы, показывая размер горошины.

Губы у Дана дрогнули, словно он сдерживал рвущийся крик. Он отшатнулся. Отступил на шаг, после ещё на один, словно его толкали невидимой рукой. А после повернулся и одним рывком выпрыгнул в коридор. Дверь вынесло полыхнувшим магическим пламенем.

Несколько секунд я стояла, глядя на опаленную дыру вместо выхода. Я вдруг поняла, что ни разу не сказала Дану, что люблю его. Купалась в его признаниях эту ночь, прожигала их, как топливо для раненой души, а в ответ не сказала ни слова.

Несколько минут я стояла, бессмысленно глядя на обугленную стену. Ум требовал отсидеться хотя бы первый час в укрытии, сердце рвалось за Даном.

Если я действительно его истинная, это повышает наши шансы на выживаемость.

Сделала неуверенный шаг вперед, вышла в коридор: вместо голубого мрамора и белых колонн, щедро облитых у основания розовым золотом, осталась куча камней. Вполне возможно, что они и были когда-то голубым мрамором.