Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 158 – Юлий Люцифер

— Спасибо, — сказала я.

— Не торопись, — ответила она. — Мы ещё не начали спорить о том, что это всё будет стоить позже.

И вот это почему-то успокоило меня сильнее любой клятвы.

Потому что значило: да, они не друзья. Да, не спасители. Да, не романтические союзники нового мира. Но они говорят в логике реальности, а не в логике красивого подчинения. И это уже было немало.

Астрен опустился на колено у центра нового узла и коснулся камня обеими руками.

— У меня сорок минут, — сказал он.

— С чего ты взял? — спросил Ашер.

— Потому что потом разлом начнёт сам перестраивать обрыв старых швов, и любое вмешательство станет глубже и опаснее.

— Тогда делай.

— Я и делаю.

Лира встала рядом с ним.

— Я помогу держать внешние линии.

— Не мешай.

— Я не мешаю. Я страхую.

— Это почти то же самое.

Она не стала спорить.

Император посмотрел на меня.

— Ты остаёшься у центра.

— Почему?

— Потому что узел ещё помнит твой голос как первичный.

— А ты?

— Я здесь же.

— А потом?

Он посмотрел на восток.

— Потом идём к озеру.

И в этот момент я окончательно поняла: финальный выбор ближе, чем мы думали. Не в абстрактном конце месяца. Не где-то потом, когда все линии успеют красиво расставиться по местам. Он уже идёт нам навстречу. И имя ему — озеро, вторая линия и всё, что ещё дышит через Пепельные врата.

Я снова прислушалась к сети.

Селена всё ещё двигалась.

Быстро.

И рядом с ней шёл тот второй отклик — незнакомый, плотный, опасный.

Он не принадлежал ни совету, ни храму, ни первой охоте.

И это пугало сильнее всего.

Потому что означало: в игру входит ещё кто-то, кого мы до сих пор даже не видели.

Северный узел мы оставили не как победители и не как беглецы. Скорее как люди, которые успели сделать ровно столько, чтобы следующий шаг уже нельзя было отменить, и теперь обязаны были жить в мире, где каждое решение тут же начинает требовать продолжения.

Астрен с Лирой остались у разлома дольше нас. Не потому, что не хотели идти к озеру. А потому, что новый узел нельзя было бросить сразу после рождения. Он всё ещё был слишком молод, слишком чувствителен к любому внешнему описанию, слишком зависим от того, какими словами и какими руками его встретит мир в первые часы. Север взял на себя его фиксацию. Юг — внешний коридор до восточной кромки. Мы — путь к озеру, где вторая внутренняя линия новой формы почему-то двигалась туда, где любой здравомыслящий человек сейчас держался бы как можно дальше.

Я чувствовала Селену всё яснее.

Не только потому, что новая форма связала нас через общий выбор.

И не только потому, что её след однажды уже вплели в узлы старой архитектуры.

Что-то ещё происходило там, на востоке. Что-то такое, из-за чего её линия не просто двигалась к озеру — она ускорялась, как будто её тянули не страх и не ошибка, а прямой зов.

И это мне не нравилось больше всего.

Мы шли быстро. Почти без остановок. Южные сопровождающие вели нас узким траверсом по камню, где обычная дорога давно бы обвалилась от первых же дождей. Они двигались так, будто скалы под ногами были для них не препятствием, а родным языком. Трое. Та самая женщина, представившаяся как Тар Саэр. Мужчина лет тридцати с сухим, резким лицом и длинными пальцами музыканта или убийцы. И ещё одна девушка, старше Наи, но всё ещё молодая, с почти бесцветными глазами и странной привычкой время от времени касаться пальцами воздуха, будто проверяя, как натянута сама ткань пространства.