Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 163 – Юлий Люцифер

Эларис смотрела только на меня.

Не на императора. Не на Ашера. Не на южан. Не на Тар. Только на меня. И в этом взгляде не было злобы. Это тоже пугало. Людей, полных ненависти, я хотя бы понимала. Они хотят уничтожить, сломать, вернуть, захватить. Но когда на тебя смотрят так, будто ты — следующий необходимый шаг в старом, незавершённом уравнении, становится гораздо хуже.

Император первым нарушил молчание:

— Последний раз. Отпусти её.

Эларис даже не повернула головы.

— Я не держу её, — повторила она.

— Тогда отойди.

— Если я отойду, долг всё равно останется.

— Это не твой выбор.

— А чей?

Вот тут тишина стала острой.

Потому что вопрос был правильный.

Ужасно правильный.

Если Селена действительно стоит сейчас не под прямым захватом, а внутри незавершённого права, которое когда-то вплели в архитектуру её линии, то кто имеет право решить, как именно это развязывать? Я? Император? Она сама, если даже не слышит нас? Новый узел? Озеро? Пепельные врата? Дом Вердан, которого почти не осталось? Эларис, если она и есть тот самый долг, не отпущенный до конца?

Ашер шагнул вперёд ровно на полшага.

— Ты не имеешь права говоритьот имени долга, если сама превратилась в его форму.

Эларис наконец перевела на него взгляд.

— А ты удивительно быстро начал говорить языком тех, кто веками убивал всё, чего не мог вписать в свои правила.

Это ударило точно.

Даже я почувствовала, как в Ашере что-то напряглось. Не внешне — он держал лицо. Но внутри. Потому что он слишком хорошо знал цену линии, к которой принадлежал. И именно поэтому упрёк попадал не в броню, а под неё.

— Я хотя бы отказался от исключительного права, — сказал он очень тихо.

— Да, — ответила Эларис. — Но это ещё не делает тебя свободным от языка, на котором тебя учили жить.

Тар рядом со мной едва заметно шевельнулась.

— Она не лжёт, — сказала она.

— Это совсем не помогает, — отозвалась я.

— Должно.

— Почему?

— Потому что, если враг говорит правду, выбор становится честнее.

Я почти рассмеялась.

Почти.

Потому что у этого мира была потрясающая привычка говорить о честности именно в те моменты, когда нормальному человеку больше всего хотелось простого, удобного и однозначного зла.

Я сделала шаг вперёд.

Император сразу повернул голову.

— Нет.

— Да.

— Ариана.

— Если я сейчас не подойду сама, вы все начнёте разговаривать с ней либо как с угрозой, либо как с проблемой, которую надо быстро решить.

— А ты?

Я посмотрела на Селену.

— А я попробую говорить с ней как с человеком, который ещё здесь.

Эларис не вмешалась.

И это, странным образом, стало разрешением.

Я медленно пошла вниз по старой храмовой тропе, ступая так, будто любое резкое движение может заставить озеро вспомнить не только свои воды, но и всю архитектуру смерти, которой его так долго держали. Новый узел на разломе отзывался у меня внутри мягким дальним пульсом. Пепельные врата — настороженным эхом. А здесь, на берегу, всё держалось на другой логике. На памяти. На записи. На том, что когда-то было сказано, обещано, не закрыто и теперь требовало формы завершения.

Когда между мной и Селеной осталось несколько шагов, я остановилась.

— Селена.

Никакой реакции.

Только слабый дрожащий отклик её линии в сети, будто она действительно была где-то глубже, чем здесь.