Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 168 – Юлий Люцифер

— Ты отвратительно вовремя говоришь язвительные вещи.

— Это у меня лучше всего получается, когда мир особенно невыносим.

Император, однако, не расслабился.

— Хватит. У нас меньше минуты.

Ашер всё ещё стоял между нами и Дариусом с Эларис, и именно это удерживало берег от немедленного нового столкновения. Не магия даже. Решение. Он держал пространство так, словно и сам до конца не понимал, почему именно это делает, но уже не имел права не делать.

Дариус смотрел на нас с той выверенной, почти хирургической собранностью, которая пугала сильнее любой вспышки ярости.

— Она выбрала, — сказал он, глядя не на Селену, а на меня. — Интересно.

— Ты слишком часто используешьэто слово, — сказала я.

— Потому что ваши решения становятся всё менее предсказуемыми.

— А это проблема?

— Для людей вроде меня — да.

— Прекрасно.

Эларис не вмешивалась. Она стояла чуть в стороне, и теперь, после того как старый долг отпустил Селену, я чувствовала её иначе. Слабее. Не потому что она исчезала. А потому что форма её присутствия больше не держалась на второй линии как на незавершённом праве. Она стала тем, чем, вероятно, и должна была быть всегда: отголоском долга, который ещё можно признать, но уже нельзя насильно продолжить.

Тар с юга спустилась к нам ближе, и её люди разошлись по дуге вдоль берега. Они не брали нас в кольцо, не защищали и не атаковали. Они ставили себя в такие точки, где любой следующий удар по озеру автоматически проходил бы через них тоже. Это был очень южный жест. Не обещание. Не присяга. Факт включённости.

— Они уже близко, — сказала она.

— Кто первый? — спросил император.

Я прислушалась. Уже не как раньше, когда сеть была набором далёких интуиций. Теперь она работала на мне почти как вторая кожа. Я различала направления не усилием, а почти автоматически.

— Храм с северо-восточной тропы.

— Совет?

— Южный берег. Чуть дальше.

— Охотники?

Я повернулась к Ашеру.

Он ответил раньше меня:

— С запада. Но не все мои бывшие соратники хотят идти по линии Дариуса.

Это было интересно. И очень неудобно во времени.

— То есть? — спросила Лира.

— То есть раскол дошёл и до них. Не все готовы дальше притворяться, что старая охота защищает мир, а не служит собственному страху.

Дариус усмехнулся.

— Это ты так называешь слабость.

— Нет, — сказал Ашер. — Это я так называю усталость от твоего языка контроля.

Они смотрели друг на друга так, будто весь берег с водой, долгами, новой формой и приближающимися линиями — просто декорация для разговора, который начался гораздо раньше нас. И, вероятно, был бы для них проще, если бы здесь не стояла я, не держалась на ногах Селена и не дышали за спиной Пепельные врата, уже не принадлежащие никакому одному праву.

Император шагнул вперёд.

— Решай, — сказал он Дариусу.

— Что именно?

— Ты либо стоишь здесь как ещё одна линия мира, который меняется, либо как человек, который решил утонуть вместе со старой архитектурой.

Дариус медленноподнял брови.

— Красивый выбор.

— Зато прямой.

— И ты правда думаешь, что я отвечу на него так, как удобно тебе?

— Мне уже давно не удобно ничего в происходящем.

На секунду у меня почти получилось пожалеть императора. Почти.

Но не время.

Сеть дёрнулась снова.

И на этот раз я увидела их почти одновременно с откликом.