Книга О личной жизни забыть, страница 41 – Евгений Таганов

Алекс с укором посмотрел на старосту.

— Ну что я такого сказала?! — искренне недоумевала великовозрастная шалунья.

— У тебя кожа, наверно, как у слона.

— Э! Э! Фильтруй базар!.. Ну иди, еще извинись перед ней за меня. С тебя станется.

— А-а! — Алекс с тем же безнадежным выражением, что и учительница, махнул рукой, мол, что с тобой говорить.

Они вышли в коридор.

— Между прочим, тебя сегодня с вещами увозят, — сообщила девушка. — Вскрылись твои старые преступления, и все — прощай, Алекс!

Он остановился и обалдело на нее уставился.

— Да ты что, шуток не понимаешь. — Даниловна по-дружески толкнула его в плечо. Это было едва ли не первое ее прикосновение к нему, но Копылов даже не заметил этого. — За тобой куратор приехал. Куда-то тебя везет на все лето. Мне сказали тебя собрать.

Куратор? Всю весну о нем было ни слуху ни духу. И вот снова нарисовался.

Они прошли на крытую галерею, соединяющую учебный корпус со спальным.

— А как же экзамены? — вспомнил Алекс.

— Осенью сдашь. Тебе сейчас все равно их не сдать.

В мальчиковой спальне было засилье цветных глянцевыхпятен. У изголовья каждой из шести кроватей на стене красовались вырезанные из газет и журналов фото. По заведенному порядку каждому воспитаннику разрешалось повесить не больше трех картинок — только Хазин повесил себе пять, доказав классному руководителю, что если Копылов повесил одну, то он за счет этого может повесить себе на две больше. В основном это были снимки обнаженных красавиц и культуристов, и только у Алекса висел тихоокеанский атолл с пальмами и сверкающей водной гладью. Еще у каждого из ребят имелась своя книжная полка, на которой стояли учебники и беллетристика.

Пока он бросал в сумку рубашки и носки, Даниловна разглядывала его книги и журналы.

— Покажи мне ее фотографии? — вдруг попросила она.

— Чей? — не понял Алекс.

— Ну той девчонки из Коста-Рики. Пацаны сказали, что есть у тебя.

— В тумбочке. — Он даже не стал отходить от шкафа с одеждой.

Староста открыла тумбочку. Достала из пакета и внимательно просмотрела все фото Камиллы.

— Ты с ней целовался?

Вопрос, что называется, в лоб. А можно ли то, что было с Камиллой, назвать настоящим поцелуем? Да и с какой стати он должен отвечать?

Алекс присел на стул переобуться.

— Какие еще вопросы?

— Ну как хоть зовут, скажи.

— Камилла. Довольна?

Даниловна вытащила из ящика медальон, который при бегстве из Лимона оказался у него в кармашке рубашки.

— Это от нее?

— Нет, от мамы. Он не открывается.

Староста что-то зацепила ногтем, и медальон открылся.

— Да запросто открывается. Тут какая-то штука. Из золота, что ли? — Она с удивлением смотрела на чип внутри медальона.

— Потом посмотрю. — Алекс мельком глянул на желтую плоскую штучку, закрыл медальон и сунул себе в карман.

Зацепин поджидал их на стоянке для машин. С Алексом они, как всегда, не обменялись ни приветствием, ни рукопожатием, зато Даниловне «дядя Альберто» улыбнулся, как улыбаются симпатичным женщинам.

— Не жалко расставаться с этим врединой?

— Очень-преочень жалко, я его еще не слишком достала, — задорно откликнулась староста.

Алекс недоуменно переводил взгляд с одного на другую — все слова ему были понятны, саркастический тон тоже, а вот со смыслом сказанного пока было не очень.