Книга О личной жизни забыть, страница 52 – Евгений Таганов

— Он сам по себе, — увлеченно выстраивала слова Марина. — Говорит, что скучно бывает с другими, а одному ему никогда не скучно. И не притворяется, это точно так. Пап, как можно не нуждаться ни в каких друзьях?

— Значит, такие друзья, что в них можно не нуждаться, — заметил на это отец.

К сожалению, он вовсе не нелегал, а всю свою жизнь работал под крепким прикрытием военного советника. Но все равно, если его столько лет безвылазно держали в Юго-Восточной Азии, значит, он там был очень и очень важен. Да и звание полковника о чем-то да говорит!

— А еще у него настоящее пулевое ранение в плечо, возле самой шеи.

— И пуля, наверное, была со смещенным центром тяжести и прошла по всему телу, — подначил Сабеев-папа, укладывая на мангал новые шампуры.

— Ну пап! Он только сейчас научился по-русски говорить. А так мы с ним по-английски общались.

— Надеюсь, это уже вторая или третья твоя большая любовь?

— Ну пап! Он просто интересная личность, с которой мне никогда не надоедает общаться.

— И будет таким еще лет тридцать или сорок. А потом станет дряхлым трясущимся стариком.

— Мам! Ну скажи ему! — взмолилась дочь.

— Что сказать? — включилась в игру Сабеева-мама.

— Чтобы не издевался.

— Данил, не издевайся! — И дочери: — Я правильно потребовала?

Марина гневно оглядела раздухарившихся родителей.

— Единственного ребенка год не видели и издеваетесь!

— Все, все, не будем, — попросил прощения Данила Михайлович. — Я сама серьезность. А он, наверное, необыкновенно красив, твой Алекс? Ну я серьезно.

— Не скажу. Вот привезу его сюда. Сами и увидите.

— Значит, смотрины будут. Максимовна, а мы лучшие наряды из Москвы захватили?

— Ну вас! — вконец обиделась дочь и пошла в дом.

— Данил, ну что ты в самом деле? — упрекнула Елизавета Максимовна. — Обидел девочку.

Сабеев-папа не чувствовал за собой никакой вины.

— Могу пойти и попросить прощения.

— Видишь, ребенок в полной эйфории.

— Я, между прочим, тоже, — резюмировал он.

— Как будто я не в эйфории? Как же хорошо дома! Даже комары какие-то родные и близкие. Ну, у тебя готово? У меня все.

— Готовность номер раз. — Он снял первую партию шампуров и громко позвал: — Обиженный ребенок, кушать подано!

Ответа не последовало. Наполнив миску шашлыком, Данила Михайлович пошел в дом. Через минуту он появился, неся на плече отбивающуюся дочь.

— Ты, главное, все обиды в книжечку записывай, чтобы ничего не забыть, — приговаривал полковник, крепко удерживая любимое чадо на плече. — Потом нам с матерью в письменном виде предъявишь. Мой ребенок, как хочу, так его и обижаю. — Он опустил ее на стул.

— В Гаагский суд по правам человека на вас напишу. — Даниловна делала вид, что все еще дуется.

— Правильно, — согласился отец. — А еще можно местному участковому написать. Максимовна, мы вечером на лодке поедем кататься, а обиженных детей берем?

— Ее обида, наверно, до вечера не пройдет, — на полном серьезе произнесла Сабеева-мама.

— Пройдет, — поспешно вырвалось у дочери. — А ну вас.

Родители рассмеялись, Марина невольно тоже улыбнулась их веселости.

После знатного обеда они в самом деле пошли на небольшое лесное озеро. Сначала просто купались, потом взяли напрокат лодку. В лодке полно было воды, поэтому, оставив Елизавету Максимовнуна берегу сторожить вещи, отец с дочерью поехали кататься вдвоем.