Книга О личной жизни забыть, страница 56 – Евгений Таганов

Все, что он мог сделать напоследок для такой замечательной бабушки, этосбегать к родителям Герки и обменять у них так и нетронутую долларовую тридцатку на рубли, чтобы вручить их своей бабусе.

Генерал-майор Метелин имел полное основание считать себя обманутым и преданным. Не радовали его ни высокая персональная пенсия, ни доппаек, который был в два раза больше пенсии и поступал на его банковский счет с той же регулярностью, что и казенный пенсион. Еще кроме госдачи за ним был закреплен водитель-охранник, но нужда в нем была уже чисто символической. Как только отпала необходимость регулярно мотаться в столицу, максимум, что осталось — это короткие рейды по торговым палаткам в радиусе пяти километров.

Предложение о преподавательской деятельности в системе ФСБ он отверг сразу же — слишком хорошо помнил, как в молодые годы сам презирал подобных преподов-старперов. Вместо несколько лет назад умершей жены теперь на госдаче хозяйничала проверенная по всей своей подноготной сорокалетняя домработница-сожительница. Проверенная-то она была проверенная, только втихую подворовывала привезенное из Москвы на трех грузовиках генеральское имущество, все эти дорогие крупные и мелкие безделушки, подаренные ему или им самим некогда приобретенные. Метелин пытался относиться к ее воровству с пониманием: в условиях гиперинфляции никакой зарплаты не хватит на достаточную жизнь, и даже сам ей обязательно что-нибудь дарил на все праздники, но все же старался поменьше смотреть в «честные» глаза своей хозяйки-сожительницы. Всякий раз, когда она заговаривала, не оформить ли им отношения в загсе, генерал выходил из себя, кричал, что его сын, работающий в посольстве в Канаде, является его единственным наследником и другого у него никогда не будет.

Дважды Метелина на заслуженном отдыхе пытались побеспокоить вездесущие газетчики, но без особого успеха — слишком обесценились их самые разоблачительные материалы, чтобы ему, теневому дирижеру кремлевских интриг, стоило иметь с ними дело. Оставаясь неизвестным, он еще мог тешить себя своим былым могуществом, а выступив, обязательно скатился бы на одну доску с каким-нибудь совдеповским министром или членом Политбюро.

Жалел ли он о том, что сделал на своей службе что-то не так, не на того поставил, не должным образом среагировал? Разумеется, нет. «Жалость» было какое-то не то слово. Если бы пришлось отвечать на этот вопрос перед каким-либо высшим судом, от которого не отмолчишься, Метелин непременновыкрикнул:

— Сделать по-другому нельзя было никак! Не было той силы, которая могла переломить то, что произошло. Сила вещей — вот как это называется. И эта сила вещей была сильней нас!

Такие мысли чаще всего приходили ему на рыбалке. Причем только тогда, когда он не сидел, скрючившись на берегу, а выезжал на надувной лодке в самый центр лесного озера, неподалеку от которого находилась его госдача. Тогда он расправлял плечи, распрямлялся и казался еще выше, чем был на самом деле. Весь его вид выражал вызов: вот я перед вами, стреляйте, снайперы, и черт бы вас побрал!

Сегодня на озере, кроме него, рыбаков не было. А если не считать компанию молодежи на дальнем берегу с машиной и мангалом, то и вообще безлюдно.

Отвлекшись на молодежь, Метелин не заметил, как на ближнем берегу в озеро тихо скользнул аквалангист в гидрокостюме. Очередная обманная рыбья поклевка еще больше отвлекла его внимание. И все же что-то подсказало ему резко обернуться. То, что он увидел, на миг сковало сердце персонального пенсионера неизбывным ужасом. Что-то черное выпрыгнуло из воды и схватило его за рукав куртки. Инстинктивно он рванулся назад, но черное было в несколько раз сильнее.