Книга О личной жизни забыть, страница 94 – Евгений Таганов

Зоя попыталась оставить его хотя бы на чашку чая, но офтальмолог ограничился лишь стаканом колодезной воды.

Алекс вышел следом за ними, чтобы закрыть за зеленой «шкодой» ворота. Пистолет по-прежнему приятно холодил ему спину, а мотоциклиста с бригадой киллеров все не было и не было.

Слегка этим разочарованный, он возвратился в дом и занялся второй уже за день кормежкой раненого майора. Отрезал кусок колбасы и протягивал вилку с ней ему в руку. Потом точно так же зачерпывал ложкой рисовую кашу и передавал Петру, позволяя себе при этом широко ухмыляться.

— Хватит ржать, — заметил по этому поводу Зацепин.

— Да я не ржу.

— А то я не вижу, что у тебя рот до затылка. Приятно поиметь меня в качестве беспомощного дитяти?

— Не то слово, — чуть хохотнув, согласился Копылов. — Еще хочу салфеткой вам рот утереть.

— Получишь, ей-богу, получишь. — Петр показал ему свой внушительный кулак.

Алекса отвлек звук едущей по дачному проезду легковушки. Это еще не могла быть Зоя. Он выскочил на веранду и из-за занавески осторожно выглянул из окна. Мимо их участка дальше по улочке проехал старый «москвич». При всей фантазии допустить, что на нем могли ехать опасные люди, было невозможно. И успокоенный студент вернулся к Зацепину.

Спрашиватьо самочувствии крепкого спортивного мужика было как-то неловко, а ничего другого на ум просто не приходило.

Куратор расценил его молчание как самый требовательный вопрос, от которого просто так не отмахнешься. А почему бы в самом деле не рассказать, пусть будет хотя бы ясна цена происшедшего покушения.

— Насчет сегодняшней гранаты у меня две версии, — тихо и внушительно заговорил Петр. — Версия «А» тянется в Коста-Рику девяносто второго года. Когда твой отец получил суперразведданные и мы бойко отрапортовали о них в Московию.

— Которые были на чипе, — показал свою осведомленность Алекс.

— А ты откуда знаешь?

— Я нашел его.

— Как это нашел? — еще больше удивился майор.

— Я нашел его в мамином медальоне.

Зацепин медленно переварил услышанное:

— И дальше?

— Отдал в школе Вадим Вадимычу.

— А он что?

— А он куда надо.

— И что потом?

— Ничего. Даже Вадим Вадимыч удивлялся, что его никто никуда по этому поводу не вызывает. Сам он тоже допытываться про результат не стал.

— Понятно. Значит, это был пятый чип. Надеюсь, ты не вскрывал его? Хотя откуда? Тогда его можно было вскрыть только на специальном компьютере. Я тоже сдал свой чип куда надо. И тоже без всякого ответа. А месяц назад мне пришла в голову блажь поинтересоваться его судьбой…

— И что там такое важное было? — Алекс спросил с некоторым напрягом.

— Об американских агентах влияния на нашем самом верху. Кто затеял всю эту бучу с нашей приснопамятной перестройкой.

— Что такое «приснопамятной»? — Для Копылова это было новое, незнакомое слово.

— Злобнопамятной, гнуснопамятной, грязнопамятной, — мрачно подобрал синонимы куратор.

Они помолчали.

— Агенты влияния — это шпионы? — решился уточнить Алекс.

— Не совсем. Шпионских школ они точно не кончали. Скорее это просто пятая колонна. Еще при Горбачеве.

— А сейчас это может быть важно?

— Сейчас, возможно, и нет, а тогда вполне могло возникнуть конкретное судилище, и неизвестно, чем именно оно могло закончиться. И если этот байкер по тому следу, то, значит, и теперь наш с тобой чип что-то да значит.