Книга Белоснежка, страница 47 – Канаэ Минато

А на самом деле я не стал профессиональным футболистом потому, что уровень у меня был не тот.

Со мной было как в поговорке – «лягушка в колодце»[42]. Да, я поступил в престижную школу, но футболистов моего уровня там были сотни, и за три года я ни разу в основной состав не попал. Хочется сказать – это все из-за перелома правой ноги, но нет, нога срослась идеально.

После этого поступил в университет, но футбольная команда там была так себе, вот я и вернулся домой.

Сейчас получил лицензию риелтора, занимаюсь недвижимостью. Брат поступил в университет в Токио и сюда уже не вернулся, устроился там на работу, так что родители моему возвращению рады. Я возглавляю региональную Молодежную ассоциацию[43], у меня есть девушка, на которой я собираюсь жениться. Так что никакого крушения жизненных планов у меня не было.

Многие заблуждаются, думают – вернулся домой, значит, мечты рухнули. Достали, если честно.

Футболом я и сейчас занимаюсь. В региональном футбольном клубе состою, детскую команду тренирую. Когда вернулся, тренер Курита очень помог мне. Мы теперь часто вместе выпиваем. Каждый день для меня в удовольствие – это его заслуга.

Интересно, у Мики Сироно был такой человек?

Ведь в средней школе она не то чтобы всегда одна была. Видел, как она ела бэнто с группой таких же тихонь, как и она сама. Но кто там был у нее в близких друзьях – не спрашивайте, я этого не знаю.

Наверное, если бы у нее был человек, к которому можно за советом обратиться, до такого преступления бы не дошло, правда?

Это ж надо – больше десяти ножевых ранений, еще и поджечь потом… Какой-то кромешный мрак у нее в душе был, не иначе.

Но знаете, господин Акахоси, может быть, это моя вина. Тогда думал – чего она из-за такой ерунды взбесилась, а сейчас, когда вырос, понимаю – жутко унизительно, когда тебе тряпку на голову водружают. Неважно, чистую или грязную, – на голову нельзя класть то, что для этого не предназначено. Тем более делать это таким образом.

Вот смотрите – японцы за границей часто местных детей по голове гладят, а ведь этого делать нельзя. В некоторых странах вообще считают, что в голове бог живет, а японцы как ни в чем не бывало трогают их грязными руками. Ну, может, и не грязными. Но тем-то людям кажется, что их оскверняют.

У Сироно тоже, наверное, такое ощущение возникло. Получается, этот мрак у нее в душе – из-за меня. Вам это может показаться мелочью, но средняя школа – это такой период, как его… «переходный возраст» – так называют вроде. Говорят, подростки все чувствуют во много раз острее, чем взрослые: любая мелочь кажется им катастрофой, и они бесконечно долго помнят обиды.

Если бы я сам тогда из-за чего-нибудь переживал, я, может быть, сообразил, какую рану нанес Сироно. Но тогда я был на такое не способен. Потому тот мрак, который я создал, становился в ее душе все сильнее, и в итоге все вылилось в это ужасное преступление.

До сих пор ругаю себя за ту дурацкую выходку.

Вроде бы Сироно на работе сказала, что ее мать при смерти, и из-за этого взяла отпуск. Я знаю, что это вранье. Мать ее в супермаркете на кассе работает, я ее только вчера видел. Она всегда с нами, одноклассниками дочери, здоровается: «О, Синго! Привет!» – и вчера такая же была, как обычно.

Она вообще знает, что ее дочь подозревают в убийстве?