Онлайн книга «Последний паром Заболотья»
|
Безвольные. Болтаются. А на улице тепло-тепло. Радостно пели птицы. Весело лаяла вдалеке собака. Солнечные лучи скользили по двору, в который медленно заходил Васька с обмякшей девочкой на руках. Михаил очнулся, взвыл, кинулся к Ваське, закрыл от Иры красный купальник. Безвольное. Болтается. – Я не ссуетился в срок, – сказал Васька, опускаясь вместе с девочкой на колени. – Это Витька из Долоцкого. Забавиться стал и утопил. Он недошлый. Он не кумекает. Голову еенную в воду кунул, а всплыть не дал. Держал, держал, держал под водой, пока вот… Ира бросилась к дочери. Вокруг кружилось, плыло, пыталось уронить, не дать подойти ближе, не дать увидеть. Ира упала на четвереньки. Поползла. Вдруг услышала, как Михаил говорит: – Так это ж не Алена. Произнес на выдохе, медленно, будто себя уговаривая. Повторил громче: – Не Алена! Вскочил. Перед глазами Иры мелькнул красный купальник, белые полоски, Васькино лицо. Она подползла ближе, посмотрела на девочку и увидела, что Михаил прав – не Алена. Другая, чужая девочка в Аленином купальнике. Ира провела пальцем по белым полосочкам. – Не Алена, – прошептала. Михаил закричал на Ваську: – Васька! Полоротый! Ты зачем ее сюда притащил? Тут же упал на колени перед девочкой, схватил ее запястье, прижался ухом к груди. – Она жива! – закричал. Повторил: – Васька, ты зачем ее притащил? – Не скумекал, куда еще, – растерялся Помело. Теперь его руки, сбросившие тяжесть утопленницы, висели плетьми вдоль тела. Васька оглядывался по сторонам в поисках ответа на вопрос Михаила. Все вокруг молчало. Даже деревья замерли. – К фельдшеру! К фельдшеру надо! – раздраженно кричал паромщик. – Ты ж ее так убьешь! Васька неловко схватил девочку, приподнял. Ее безвольное тело тянуло обратно к земле – рукой ударилось, ногой ударилось. Головой… Михаил успел подставить руки, зарычал, посмотрел на Ваську гневно, приказал: – Оставь ты ее уже в покое! – А что… что изладить-то? – растерялся Помело. Михаил встретился взглядом с Вовкой, который продолжал всхлипывать, стоя у калитки. – За фельдшером! Живо! – приказал ему. – Скажи, чтоб бежала сюда. Скажи, человек умирает. Вовка слезы вытер и побежал. Паромщик открыл девочке рот, осмотрел – тины нет. Перевернул ее на живот, уложил на приподнятое колено. – Давай, давай же, родная. Ира пришла в себя, приняла, что это не дочка, тут же испугалась за жизнь неизвестной девочки. – Помочь? – спросила у мужа. – Не знаю, – быстро сказал тот. – Вода не выходит. Или не наглоталась, или Васька случайно все же прочистил как-то, пока нес. – Может, массаж сердца нужен? – спросила Ира. – Это когда нет признаков жизни, а у нее пульс прощупывается, сердце стучит. – Что тогда делать? – Тащи одеяло. Ира встала, ноги еще слабые, все плыло перед глазами. Качаясь, она прошла в дом. Михаил повернул девочку на бок. Васька отполз и сел у забора, подобрав ноги. Фельдшер прибежала быстро. С белым больничным чемоданчиком, запахивая на ходу халат. Девочку успели накрыть пледом с кровати Алены, Михаил держал палец на ее запястье и отсчитывал пульс: – Раз, два, три, четыре, пять… – Позвольте? – сказала фельдшер, опускаясь перед девочкой. К тому времени у дома Веселовых собралось все Заболотье. Дети висли на заборе, взрослые перешептывались, кто-то пытался расспросить о случившемся Ваську, но Помело молчал. Сквозь толпу с криками «Девочка моя!» прорвалась растрепанная женщина. Ира присмотрелась – дачница, что вчера за колбасой в синей обертке приходила. Она и не знала, что у нее есть дочь, ровесница Алене, не видела, чтобы та играла с заболотскими ребятами. |