Книга Любимчик Эпохи. Комплект из 2 книг, страница 58 – Катя Качур, Настасья Реньжина

Родион смотрел на мудрый лоб с узором продольных морщин, щеки с поперечными черточками, разрисованными будто пальцами индейского вождя, и не верил, что настоящее может сдвинуться с места. Двадцать лет для него, двадцатилетнего, казались равными четырем световым годам до ближайшей звезды. Это было непостижимо далеко, неосязаемо, фантастично, потусторонне, как изящное слово «Хеннесси» в реалиях вологодской больницы. Иван Давыдович же, умиляющийся молодостью и здоровьем пациента, ощущал эти двадцать будущих лет кончиками пальцев: еще десять морщин, еще сотня операций, еще трое внуков, постаревшие, замотанные дети, пенсия, забвение, смерть. Но при взгляде на Родиона ему почему-то становилось легче: словно Господь отчерпнул из его угасающей амфоры немного жизненного эля и плеснул в этого развитого наглого паренька. Остаться в Родике навеки было приятно, волнительно, интригующе. Столько еще открытий, столько женщин, столько споров, столько вина…

– Выздоравливай, сынок, тебе еще долго топтать эту планету. – Он встал со стула, поправляя халат, и остановился у двери палаты. – И… будь милосердным к брату. Чудится мне, он сделал это от любви.

Беременность Златка почувствовала на следующий день после предательства Жгутика. Просто поняла – внутри что-то есть. Еще она поняла, что будет забита камнями до смерти, изгнана из института, общежития, осмеяна и освистана, как ее бабка и мать. Поэтому, когда на факультет пришел лысый плотный мужичишка – главный инженер завода «ХимФосфор имени Н. К. Крупской» – и предложил студентам проходить у него практику, она сразу согласилась. После учебы, к четырем часам дня Златка стала ездить с двумя пересадками за город, где и находилась махина, производящая удобрения и стиральный порошок. Ее взяли стажером в лабораторию – работать с объектом мечты – желтым фосфором. Вместе с другими женщинами в белых халатах она контролировала примеси – селен, мышьяк, сурьму, никель, ртуть, свинец и прочие элементы. Для этого фосфор нужно было растворить, не позволив примесям улетучиться, и измерить содержание всех компонентов. Златка очень любила этот процесс: под слоем воды в огромном контейнере глыбы желтого фосфора дробили на небольшие кусочки и переносили их в колбы с широким днищем и узким горлом, наполненные азотной кислотой. Немного подогревали на спиртовке и, когда начиналась реакция, немедленно опускали колбу в корыто с холодной водой, интенсивно помешивая. На руках у Златки были две пары перчаток – резиновые, чтобы не попала кислота, и поверх – войлочные, спасающие от высоких температур. Если адская смесь загоралась, ее срочно выливали в ванну с раствором медного купороса для купирования огня. Реакция Златку завораживала: из колб, как от взлетающей ракеты на Байконуре, валил плотный рыжий дым – окислы азота и брома. Через лисьи хвосты – так их называли на производстве – порой изрыгались и сами фрагменты желтого фосфора, которые прожигали перчатки и, если сдуру неплотно закрепить пластиковый шлем, нежные подбородки лаборанток. Через месяц Златкины кисти покрылись язвочками микроожогов на разных стадиях заживления, которых она не стыдилась. Ей казалось, что фосфор, точно джинн в бутылке, хоть временами и показывал характер, но все же был ей подвластен и однозначно управляем. С первого же дня на заводе ее отправили к стоматологу в ведомственную больницу и завели «зубную карту».