Книга Желчный Ангел, страница 34 – Катя Качур

– Ну дядя! – взмолился малыш.

– Я не дядя, – оторопел Азраил.

– Ну тетя! – поправился Вася.

– Я не тетя! – вскипел Ангел.

– А кто ты? Как называла тебя мама? – не унимался ребенок.

– У меня не было мамы!

– Вот видишь! Мы с тобой похожи, – настаивал Вася. – У меня тоже не было мамы.

– У тебя была плоть. А у меня – нет. Я – дух! Я – Ангел Смерти! Я – Азраил!

– Ладно, Ази, не кипятись, – вздохнул Вася. – Даже если ты дух, усынови меня!

Азраил оторвал руки малыша от своей шеи и опустил его на циновки. Выдул пар из ноздрей, задрожал перьями, вышел из палатки и направился по тропинке вглубь сада.

– Я буду ждать тебя, Ази! – долетел до него Васин голос.

«Настырное дитя, – бурчал Азраил под нос. – Лысая башка, дай пирожка. Так, что ли, у них говорят…»

Но с каждым разом, посещая «малышечную», Ангел все больше привязывался к Васе. Его нежные ручки, его поцелуи, его покладистость, терпеливость, необидчивость, любознательность подкупали и веселили Духа. Малыш прорастал в самое сердце, заполнял кровеносные сосуды и плыл по ним, удваиваясь на развилках, утраиваясь на поворотах, разветвляясь по капиллярам и растворяясь в каждой клетке Азраила. При всяком Васином «скажи, Ази» Ангел млел, таял, терял волю и готов был поведать ребенку то, о чем никогда не рассказывал смертным.

– Скажи, Ази, а как ты узнаешь, что нужно лететь на Землю и забирать умирающую душу? – спросил Вася при очередном визите Ангела в «малышечную».

– Пойдем! – неожиданно предложил Азраил. – Я кое-что тебе покажу.

Он подхватил ребенка, посадил себе на плечо и покинул шатер. Впервые оказавшись за пределами брезентовых стен, Вася завизжал, заколотил пятками по ключице Ангела и в восторженном порыве вырвал из его крыла неоновое перо.

– Вот дурачок, – улыбнулся Азраил. – Как мало тебе надо для счастья.

Рядом на плечо Духу присела крошечная птичка и вытаращила глаза на маленького избранника.

– Кувик, кувик, – сказала птица.

– Я Вася, – представился малыш.

– Кувик, кувик! – закричала птаха, вспорхнув и поднявшись над садом. – Кувик, кувик!

Весть о ребенке на плече Хозяина мгновенно облетела весь сад. Над головой у Ангела мгновенно закружила стая разнокалиберных птиц, из озерных камышей вытянули шеи цапли, из гнезд на дубах взметнулись орлы, из чащи выглянули тигры и медведи, из нор выскочили суслики, из бутонов поднялись в небо стрекозы и шмели. По дорожке, покрытой древесной корой, навстречу парочке кинулись павлины. «Уэээ, уэээ», – кричали они, раскрывая чашу великолепных хвостов и возвещая сад о Конце Тотального Одиночества Азраила.

Всеобщее ликование радовало и одновременно смущало Ангела. Он краем крыла разгонял назойливых павлинов, ногой отталкивал трущихся и урчащих гепардов, отплевывался от праздничной мошкары.

– Базззиль, Базззиль, – жужжали пчелы, коверкая Васино имя на французский манер.

– Васссилиоссс, – шипели змеи на греческом.

– Пасссии, – кричали чайки на финском.

Ребенок смеялся, крепче прижимаясь к щеке Азраила, и в волнении ковырял очином неонового пера новенькие зубки.

– Как много любви в твоем саду, Ази! – кричал он восхищенно прямо в ухо Ангелу. – Это лучший из миров, где я бывал!

– Где ты бывал, ребенок? – смеялся Дух, вливаясь в хоровод всеобщей радости. – Ты был-то всего лишь на жестокой Земле, и то два с небольшим года!