Книга Ген Рафаила, страница 89 – Катя Качур

Олеська звала этот шкаф убийцей. И не потому, что там находилось холодное оружие, возможно, принесшее смерть не одному путнику на земле. Этот шифоньер уничтожил ее мечту. Раньше на его месте стояла детская кроватка. Ореховая, с высокими стенками, утепленными пуховыми бортиками с собачками и динозавриками на нежной фланели. В ней рос Андрюшка. Олеся спала на диване рядом, а когда стали приучать сына к самостоятельности – в соседней комнате, отделенной ширмой. К моменту, как ноги и голова мальчика начали упираться в круглые прутья решетки, ему купили взрослую кровать, а Олеська осталась в младенческой комнате – одна с пустой колыбелью.

Она была уверена, что вскоре мальчишеская фланелька будет заменена розовыми цветочками и облаками и на месте Андрюшки появится девочка. Нежная, голубоглазая, с мягкими перевязочками на ручках и ножках. Олеська терлась о Красавцева и намекала ему, что она готова ко второму ребенку. Но тот отшучивался, мол, давай отдохнем. Еще не отошли от бессонных ночей, впереди Андрюшина школа, подготовка, курсы. Кто будет с ним заниматься? Его мать отошла в мир иной, а Батутовна в жизни не приедет и не поможет – она командует оболтусами в своей оболтовской школе.

Олеська пережидала месяц-другой, а потом опять ластилась к мужу: давай родим девочку, такой будет красавицей! Генерал обнимал ее нежно, целовал в макушку и снова посмеивался: у него уже есть дочь, ему хватит. А Олеське стоит поберечь божественную фигуру, которую не удалось испортить даже настырному Андрюше.

В общем, месяц за месяцем, год за годом ничего не менялось. Сын уже ходил в среднюю школу, а муж бурчал, что ему негде хранить свою коллекцию оружия. Однажды, после какого-то праздника и доброй выпивки, в постели он спросил ее:

– Сделаешь мне подарок на день рождения?

– Конечно, какой? – Жена была заинтригована.

– Можно, я закажу себе шкаф для своих сабелек и ножичков?

– Какие проблемы? Заказывай! Только при условии: мы родим девочку.

Казалось, все было решено, ночь прошла бурно, а на следующий день Олеська уезжала в Египет – поплавать с рыбками в Красном море. Красавцев моря не любил, да и отпуск ему не давали, потому жена отправилась с Андрюшей и подругой, у которой тоже был сын.

Две недели Олеська загадочно улыбалась, пряталась от солнца, купалась только на рассвете и закате, нюхала красные цветы, не ела острого в ресторане, не отвечала на заигрывания арабов.

Подруга только поднимала бровь:

– Ведешь себя как блаженная. Не беременна ли, матушка?

– Все возможно, – смеялась Олеська и уже в мечтах тискала крошечную девчушку, похожую на нее.

У нее не будет тротиловых арыков – только чистейшие моря, не будет перештопанных крест-накрест платьев на вырост – только воздушные наряды принцессы, не будет котлет из бумаги в школьной столовой – только здоровое питание, не будет старых лыжных ботинок из бычьей кожи, в которых она, Олеська, за неимением никакой обуви, вынуждена была ходить и в школу, и на свидания, – только сандалии из тончайшей замши и лайковые сапоги.

В таком воздушном, порхающем состоянии она вернулась с Андрюшей из Египта и остолбенела, как инок, увидев перестановку, совершенную Анатолем. В детской комнате, ее любимом, нежном, пахнущем грудным молоком пристанище, на месте кроватки с динозавриками стоял массивный – встроенный от пола до самого потолка – шкаф из красного дерева. Обитый металлом сверху и вместивший в свою пасть целый склад оружия, он был похож на дорогой гроб.