Онлайн книга «Любимчик Эпохи»
|
Когда Ленка достала с антресоли шкатулку, у Илюши защипало в носу. Он не видел ее около сорока лет, но подушечки пальцев будто сами ощутили рельефность незамысловатых ромбов, шелковистость подкладки и податливость крышечки, которую нужно было просто подцепить ногтем. Так он и сделал. Терпкий запах детства потек по капиллярам и разбежался мурашками по спине. Илюша подхватил двумя пальцами мамину сетчатую перчатку, прижал к губам и замычал. Все содержимое показалось каким-то маленьким, мультяшным, несерьезным, но дико милым. Дурацкое шильце, корявая сережка, треснутый глянец старого фото, на котором выделялась густая ретушь губ и бровей. Ленка села на пол, прижавшись лицом к Илюшиным коленям: — Сокровища? — спросила она. — С-сокровища, — подтвердил Илюша. — А вот и з-знаменитые пять с-сорок пять и два ч-четыреста. Он достал две клеенчатые бирки, прилипшие одна к другой. На красной потертой поверхности ускользающими чернилами распласталась корявая надпись: «20 июля 1971 года. Гринвич С. М., мальчик, 5045 г». Илюша прищурился, сморщил лоб у переносицы и по слогам озвучил написанное. — Р-родька! — гордо констатировал он. Подпиленными Ленкой ногтями Илья попытался отделить нижнюю бирку, но безуспешно — клеенка расплавилась от времени и присохла намертво. — К-как мы с б-братом, — сказал Илюша, — ед-дины, хоть режь. — Дай мне. — Ленка вытянула из его рук родильные метки и принялась заостренным маникюром расцарапывать края, из которых торчали желтые, клеевые нитки. Бирки разошлись по периметру, но, как сиамские близнецы, остались крепко сцеплены посередине. — Будто специально приклеили, — удивилась Ленка, — капну воды. Она зазвенела посудой на кухне, зажурчала краном и одобрительно воскликнула: — Готово! На тонкой ее ладони с изящными прожилками линий лежали два отдельных «документа». Илюша вновь сощурился, но вторая надпись была еще более размытой. Ленка протянула ему позолоченные очки Родиона и прыснула в кулак, когда он приладил их на нос. — Ты похож на ученого гамадрила, — сказала она. — Я, с-собственно, не навяз-зываюсь, — парировал Илюша. — Ты с-сама в‐выбрала обез-зьяну. Ленка расценила это как плавный заход на секс и было прильнула к нему теплой шелковой грудью, но Илья изменился в лице и резко отшвырнул очки. — В с-смысле, К-корзинкина З. П.? Чо за х-хрень! Ленка подхватила выпавший красный прямоугольник и вслух прочитала роддомовскую запись: 18 июня 1973 года. Корзинкина З. П., мальчик, 2400… Они посмотрели друг на друга так, будто впервые встретились на необитаемом острове. — Какое-то недоразумение, — пролепетала Ленка, — это не твоя бирка. Соприкоснувшись головами, они изучали эту надпись вновь и вновь, словно пытались найти что-то важное между строк. Но кроме потекших от времени чернил, на советской клеенке ничего не было. — Эт-то моя дата рожд-дения, м-мой вес, — пролепетал Илюша, — п-при чем здесь Корз-зин-кина? — Я, конечно, очень давно в вашей семье, — сказала Ленка, — но точно на твоих родах не присутствовала. Секс не случился. Илюша был настолько ошарашен увиденным, что не ужинал, не спал и даже не выпил утром кофе. Спозаранку он сел за руль Родионовой «бэхи» и поехал к маме. Софья Михайловна уже позавтракала, как и все старики, она вставала слишком рано, сидела за компьютером и общалась по скайпу с подругой. Полная помощница Рита, нанятая еще Родионом, мыла посуду. На плите шкворчали сырники. Рита была украинкой и готовила божественно. |