Онлайн книга «Сгинь!»
|
Потом все стихло. Долгожданная тишина оказалась еще более пугающей. За полным безмолвием обычно следуют самые жуткие вещи. И впрямь. Сначала резко зашумела крыша: то ли кто-то скакал на ней, то ли пытался сорвать, сбросить снег, скинуть дерн, разворотить доски, добраться до внутренностей. В трубе ухнуло. Не проберется ли нечто в избу через печь? Остановит ли его жалкая чугунная дверка? Одновременно с этим начали долбиться во входную дверь, да так громко, что того гляди – выломают. Дверь предательски трещала. Дверь предательски ходила в ржавых петлях. Петли скрипели: «Мы долго не протянем!» Ольга сжалась под одеялом и зашептала судорожно: – Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да пребудет воля Твоя, да приидет Царствие Твое. Аминь. Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да пребудет воля Твоя, да приидет Царствие Твое. Аминь. Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да пребудет воля Твоя, да приидет Царствие Твое. Аминь. Ненабожная Ольга знала лишь одну молитву. Да и ту не целиком, а лишь начало. Вот и шептала ее по кругу, повторяла без конца: «Иже еси… на небеси… святится… Отче наш… наш… да святится имя Твое… да святится… Аминь. Аминь. Аминь». Пыталась креститься, да путала руки. Вспоминала, что нужно правой, правая тяжелела и не слушалась. Крест до конца не доводила, ход обрывался посреди груди. Три сложенных пальца не донести до плеча. Получался не крест, а какая-то наискось. Стук не прекращался, несчастная деревянная дверь трещала, дрожала, грозилась не выдержать и впустить монстра. На крыше шумело, на крыше скакало, на крыше выло и рвалось через печную трубу в избу. Еще и проклятый мужчина не слышит ни черта! Не встанет, не защитит Ольгу, себя самого не защитит. Храпит себе громко, размеренно, словно вторит разразившемуся шуму. А звуки-стуки-бряки-шорохи все нарастали и нарастали. Изба превратилась в один большой грохот. Еще немного, и ворвется внутрь мертвец, схватит женщину, изломает всю, вышибет дух, призовет к себе, заставит и ее стучать по чужим избам, шуметь по другим крышам. Еще немного – и не станет Ольги. Еще немного, и Ольга сойдет с ума. Вдруг все смолкло. Так же резко, как и началось. Перепуганная Ольга выждала, а затем приоткрыла одеяло. К ней под занавеску нырнули розовые лучи. Рассвет. Спаситель. Еще один некрест наискось вдоль вздымающейся женской груди. Наутро мужчина проснулся бодрым, свежим. Ольга смотрела на него и думала: «Неужели он действительно ничего не слышал? Или все же затаился у себя в уголке, забился тоже под одеяло от страха и не высовывался?» * * * Утро разогнало ночные страхи, рассовало их по углам, забило солнцем под избу. От тревожной ночи не осталось ни следа, ни вздоха. Наскоро хлебнув чая, Ольга выскочила из дома. Сон то был или явь? Явь или сон? Ни возле дома, ни вокруг него нет следов – сплошные сугробы. Ольга покосилась на труп: его занесло, намело белый рыхлый саван. Проклятый снег! Сообщник монстров и мертвяков. Замел следы преступления. Но с крыши-то должно было все обвалиться, попадать на землю: не могла же после такой буйной ночи остаться в целости снежная шапка, наросшая на избе за зиму. Ольга отошла на несколько шагов, задрала голову: вот она, крыша, целехонька, а шапка чуть съехала набок, но то, скорее, от снежной тяжести. |