Книга Заложница дьявола, страница 169 – Аделина Жемчужева

Эмир с силой упёрся руками в стену, его плечи поднимались и опускались в бешеном ритме. Он пытался взять себя в руки, но я знала — это ненадолго.

— Дура! — снова взревел он, его голос срывался на гневный рык. — Ты сама вынуждаешь меня причинять тебе боль! Ты хоть понимаешь это⁈

Он резко развернулся, и его тяжёлые шаги зазвучали ближе.

— Неужели так сложно быть послушной⁈

Я не отвечала. Даже если бы хотела, не смогла бы. Губы горели, из разбитого рта сочилась кровь. Я зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями, но всё вокруг было мутным, расплывалось перед глазами, как в дурном сне.

— Я старался, чёрт возьми! — его голос снова взметнулся вверх, полыхая злостью. — Я пытался быть с тобой нормальным, терпел твои выходки, закрывал глаза на твоё упрямство!

Он сделал ещё шаг ближе, и я услышала, как его дыхание участилось.

— Ни один король не потерпел бы того, что терплю я от тебя, слышишь? Ни. Один. Даже Аспер!

От одного имени, вырвавшегося из его губ, меня пронзил холодный страх.

— Ты вынуждаешь меня быть таким, Лилу! — продолжал он, почти шипя от ярости. — Ты сама довела меня до этого!

Я хотела сказать, что он лжёт. Что он всегда был таким. Что он никогда не умел и не пытался быть другим. Но я не могла. Я лишь закрыла глаза и сделала единственное, что оставалось — замерла, затаив дыхание, молясь, чтобы он ушёл.

Эмир резко выдохнул и со злостью пнул стул, стоявший рядом. Дерево жалобно скрипнуло и с грохотом рухнуло на пол. Я зажмурилась, готовясь к новому удару, но его не последовало.

Вместо этого он опустился рядом и схватил меня за подбородок, грубо подняв моё лицо вверх.

— Ты сама виновата, — его голос дрожал от сдерживаемой ярости, словно каждое слово было вырвано с трудом. — Ты будешь страдать, сука!

Моё дыхание было учащённым, прерывистым, а сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Он стоял передо мной, его взгляд тяжело вжимался в моё лицо, изучая кровь, запекшуюся на губах, а также страх, который не скрыть. Может, он искал хоть малую искорку раскаяния в моих глазах, но её не было.

Я не сдамся.

Он резко схватил меня за локоть и рванул к ближайшей стене, таща за собой. Я не успела ничего сделать, как он уже вырвал верёвку, что лежала рядом на полу, и принялся туго завязывать мне руку, с тем, чтобы причинить как можно больше боли.

Затем он переключился на мои ноги. С каждым оборотом верёвки я ощущала, как туго она стягивает кожу, как жгучая боль растёт.

— Наслаждайся, детка, — прошептал он, похлопав меня по щеке.

Затем он забрал факел, мою одежду, вышел, захлопнув дверь с громким звуком, и оставил меня в темноте.

Тьма моментально окутала меня. Я услышала звук засовов — тяжелый, зловещий. Эмир запер меня.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в теле. Верёвки впивались в кожу, больно сдавливая запястья и щиколотки. Я попробовала пошевелиться, но узлы были затянуты слишком крепко.

Где-то капала вода. Кажется, из угла доносился тихий писк — крысы?

«Чёртов ублюдок», — подумала я, прикусывая губу. Но вместо злости в груди разливался страх.

Темнота становилась всё гуще, как будто сама она пыталась поглотить меня. Звуки становились более чёткими — капли воды, тихий скрип, который мог быть только в этом забытом месте. Всё вокруг было холодным и сырым, и каждый уголок стены казался чуждым и враждебным.