Книга Заложница дьявола, страница 227 – Аделина Жемчужева

Я молча кивнула, но тревога никуда не исчезла.

— Не задерживайтесь, Бибиана нас ждёт, — сказала мама и, ласково коснувшись моей щеки, вышла.

Джанесса улыбнулась мне.

— Идём?

Я покачала головой.

— Нет, я хочу побыть одна.

— Хорошо. Тогда я пойду.

Она ушла, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Я прижала колени к груди, глядя в одну точку, и попыталась успокоиться. Эмир обрадовался бы.Он говорил, что хочет, чтобы я забеременела.

Но что, если что-то пойдёт не так?

Что, если я останусь одна с ребёнком?

Что, если он вырастет без отца?

Боже…

Я даже не хочу думать об этом.

Эмир обещал мне вернуться.

Обещал.

И я должна верить, что он сдержит слово.

Я не хотела идти к гостям. В зале собрались родственники и подружки Бибианы — такие же взбалмошные, как и она сама. Их смех и щебетание только раздражали меня.

Я положила руку на живот, и уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке. Он оставил не только след в моём сердце, но и частичку себя внутри меня.

Я закрыла глаза, глубоко вдыхая. Внутри меня билось новое сердце — его сердце, его кровь, его наследие. Мысли о будущем пугали, но в то же время наполняли странным теплом.

Я осторожно провела ладонью по животу, словно уже могла почувствовать малыша.

— Эмир… — беззвучно прошептала я.

* * *

На следующий день, ближе к полудню, я вышла в сад, наслаждаясь весенним ветерком. Сегодня было особенно тепло. Птицы заливисто пели в кронах деревьев, а лёгкий бриз трепал мои волосы. Я закрыла глаза, вдыхая свежий воздух, и старалась успокоить тревогу, думая о нём.

Я часто спрашивала у отца про Эмира, но он отвечал сухо: Серенвиль постепенно падает, а мой муж шаг за шагом идёт к своей цели. Эти слова вселяли надежду, но и тревогу.

Внезапно тишину разорвал гул копыт.

Я открыла глаза и увидела, как по дороге к замку мчится отцовский отряд. Он ехал впереди на своём вороном жеребце. Завидев меня, натянул поводья и остановился.

— Лили, — позвал он, доставая свиток из внутреннего кармана. — Это тебе. Весточка из Серенвиля.

У меня перехватило дыхание.

Глаза округлились, сердце подпрыгнуло в груди. Я сразу же схватила свиток, чувствуя, как в глазах заблестели слёзы.

Боже…

Наконец-то.

Отец покачал головой, заметив моё счастье, но ничего не сказал, лишь пришпорил коня и направился во внутренний двор.

А я развернулась и, крепко прижимая письмо к груди, бросилась во дворец. Миновав холл, я взлетела по лестнице и поспешила в свою комнату.

Моё сердце бешено колотилось.

Заперев дверь, я села на кровать и, едва дыша, развернула свиток.

Боже… его почерк.

Каждая буква, каждая линия — всё в нём. Я провела пальцами по чернилам, будто могла ощутить его тепло.А затем начала читать:

' Лилу, моя невыносимая, но чертовски любимая жена. Я уже вижу твой испуганный взгляд, пока ты разворачиваешь это письмо. Спокойно, любимая. Это не весточка о войне, не о политике и не о том, что я собираюсь отрубить голову очередному идиоту (хотя соблазн велик).

Ты, наверное, ждёшь красивых слов, признаний, чего-то трогательного? Не обольщайся, детка. Но знай — я думаю о тебе. И это уже проблема. Потому что даже во время сражений ты лезешь в мою голову. Представь, я веду переговоры, а тут мне вспоминается, как ты морщишь носик, когда злишься. Или как шепчешь во сне что-то неразборчивое (подозреваю, что жалуешься на меня).