Книга Заложница дьявола, страница 64 – Аделина Жемчужева

— Как тебя зовут? — спросила я, чтобы отвлечь себя от тревожных мыслей.

— Двадцать пять, моя госпожа, — ответила она, не поднимая головы.

— Ты давно здесь, во дворце?

— Пять лет, моя госпожа.

— Значит, ты хорошо знаешь короля? Сможешь рассказать, что ему нравится, а что нет?

Она застыла на мгновение, явно нервничая.

— В каком смысле, моя госпожа?

— В постели, — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжималось.

Служанка опустила голову ещё ниже, избегая моего взгляда.

— Простите, мне запрещено делиться такой информацией.

— Не бойся. Я никому не скажу. Прошу тебя, расскажи. Мне это важно.

Она долго молчала, но, наконец, заговорила, её голос дрожал.

— Наш господин… он любит власть. Он любит принуждать. Ему нравится, когда ему подчиняются без вопросов. Если же ему отказывают… он может казнить.

Моё сердце сжалось.

— Казнить?

— Да, моя госпожа. Нас было двенадцать. Теперь осталось десять.

Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Боже мой… — прошептала я, прижимая руку к груди.

Слова служанки эхом отозвались в моём сознании. Жестокость. Власть. Казни. Сердце бешено колотилось в груди, и я почувствовала, как тело охватывает дрожь.

— Двое казнённых… — прошептала я, словно не веря в услышанное. — И за что?

Служанка подняла глаза на меня, но не смогла долго выдержать моего взгляда.

— Одна отказалась выполнить его приказ, другая пыталась бежать, — ответила она, а затем снова опустила голову. — Здесь нет места для неповиновения.

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с внезапным потоком паники. Всё, что я знала о своём муже, рушилось и обретало новую, пугающую форму. Он был не просто властным. Он был безжалостным.

— Значит, мне придётся подчиниться? — спросила я с дрожью в голосе.

Служанка ненадолго замерла, а затем кивнула.

— Да, госпожа. Но… иногда он бывает милосердным. Если ему угодить.

Её последние слова прозвучали как едва заметная надежда, но в них всё же сквозила угроза. Я понимала, что эта ночь может изменить всё — или сломать меня окончательно.

Когда ритуал омовения завершился, служанка помогла мне одеться в ночное платье и сверху тонкий шёлковый халат цвета слоновой кости. Ткань нежно облегала тело, подчеркивая каждый изгиб. Я чувствовала себя неуклюже и уязвимо, словно под пристальным взглядом хищника.

Служанка, закончив, в последний раз посмотрела на меня.

— Не бойтесь, моя госпожа. Он бывает очень милым.

Её слова звучали неубедительно, но я кивнула. Я встала, чувствуя, как ноги подкашиваются, и шагнула в холодный коридор.

С каждым шагом я всё сильнее осознавала, что назад пути нет. Его покои находились в самой глубине дворца, и каждый шаг по длинному коридору казался вечностью.

Когда подошла к массивным дубовым дверям, я постучала.

— Входи, — раздался низкий и спокойный голос изнутри.

Моя рука дрогнула, когда я взялась за дверную ручку. Глубоко вдохнув, я собралась с духом, толкнула дверь и вошла в покои своего мужа.

Эмир сидел на диване с бокалом вина в руке. Его массивное, крепкое телосложение буквально заполняло собой весь диван. Он выглядел расслабленным, но его присутствие всё равно давило на меня. Приоткрытая рубашка подчёркивала его уверенность и безразличие к условностям. Его взгляд сразу остановился на мне, а на лице заиграла довольная, почти хищная улыбка.