Книга Спаси меня, папа-доктор, страница 11 – Елена Верная

Нахожу в служебном справочнике нужный телефон и звоню в полицию, в инспекцию по делам несовершеннолетних. Объяснил ситуацию, естественно, не упоминая, что ребенок мой. На что инспектор обещает приехать с опекой как можно раньше. В голове лихорадочно возникают варианты. Один сумасшедшее другого. До дрожи в руках не хочу отдавать ребенка ни полиции, ни опеке, но Екатерине Тимофеевне ребенка не отдадут, я практически уверен в этом.

Я только представил, что сейчас чувствует малышка. Авария, страх. Маму сперва везли вместе с ней в скорой. Девочка плакала, звала маму, а она не отвечала. Затем серые стены больницы, чужие лица. И вместо родной тетки или матери ее снова отдадут чужим, оставят одну. А она хоть и малышка, но многое уже понимает, чувствует, говорить только не может. Хотя вот Наташа из приемного покоя сказала, что она маму звала. Значит, начала уже что-то лопотать.

Мысли скачут в голове, и я не могу успокоиться. Что говоритьинспектору из полиции и сотруднику опеки? Как уговаривать их, чтобы ребенка отдали мне или тетке? Как доказать родственные связи? Я не могу усидеть на месте, меня всего трясет. Отвлекаюсь от внутреннего самоедства, лишь когда телефон завибрировал в кармане.

— Евгений Александрович, здесь какая-то женщина к вам рвется, ругается, — раздается в трубке с поста охраны.

— Пропустите, пожалуйста. Объясните, как меня найти, я пока не могу ее встретить, — понимаю, что надо бы сходить на пост охраны за Екатериной Тимофеевной, это наверно она приехала. Только как-то быстро она, прошло чуть больше часа. Но я ошибся. Через пять минут в мой кабинет ворвалась Любовь Олеговна.

— Ну, здравствуй, зятек! — женщина зашла в кабинет как к себе домой. Бросила на кресло сумку и уселась, уставившись на меня.

— Бывший, — уточняю. — Вы удивили меня своим визитом. Из нашего разговора я понял, что вы не особо поддерживали связь с дочерью и внучкой.

— А мне почему-то кажется, что это тебе уже моя золовка лапшу на уши навешала, — усмехается женщина. — Как Лиза?

— Еще идет операция. Пока что рано делать прогнозы, — отвечаю дежурной фразой. Все свои мысли и опасения я оставляю при себе. Уж кому-кому, а ей я говорить, что если Лиза выживет, то будет прикована к инвалидному креслу, не стану.

— Ну, тогда давай поговорим, обсудим все, — Любовь Олеговна словно рада, что я не говорю, что все будет хорошо, а отвечаю так: скупо, сухо.

— И что обсуждать? — я вопросительно смотрю на женщину.

— Ну, к примеру, сколько я получу за нее, — и женщина кивает на спящего ребенка.

— Что? — я растерянно смотрю на бывшую тещу. — Это шутка?

— Ты отец моей внучки, — начинает рассуждать женщина. — Моя дочь — дура дурой, которая не смогла состоятельного мужика к себе привязать. У нее был такой козырь в руках, вернее, в пузе. А она, вместо того чтобы получить от тебя алименты, лишила дочь отца.

— То есть вы уверены, что Катя — моя дочь? — да, эта женщина оказалась еще хуже, чем я о ней думал.

— Она, может быть, и дура, но не шалава, — мои слова явно разозлили женщину. Да и в порядочности Лизы я был уверен на все сто. Я был первым мужчиной у нее в жизни, а это что-то да значит. Как минимум то, что она не разменивалась на интрижки, а ждала чего-то серьезного. А дождалась меня. Если б не та история с Алисой, то у Катюши был бы отец. Но я сам дурак.