Книга Свидание вслепую с миллиардером, страница 11 – Елена Верная

— Что? — Тимур замер с мячом в руках. Вопрос был грубым. Так дети-подростки обычно упреждают любую агрессию к себе. В основном со стороны взрослых. Привыкшие, что все их действия подвергаются критике.

— Ничего, — я криво улыбнулась. — Извини, не хотела мешать, — мне на самом деле было неловко. Ну, бегает парень в зале. Ну, комментирует. Ну и что? Он ничего плохого не совершил. Уверена, именно он стащил ключи у охранника. Должно быть, что на это была веская причина. Не думаю, что его отец не в состоянии оплатить ему тренажерку или секцию по баскетболу, но парню нужно именно здесь быть. Если он не делает при этом ничего плохого, и от его действий никто не пострадает, то я не вижу в этом ничего криминального.

— Стуканешь Лиде? — у Тимура взгляд стал злым, холодным, отстраненным.

— Нет. А должна? — я пожала плечами. Этот взгляд, кого-то он мне напомнил, но, хоть убей, не могу вспомнить.

— Конечно, — усмехается паренек. — Все стучат, — констатирует он очевидный факт.

— Я не все, — даже обидно как-то стало.

— А ты че так поздно здесь? — парень явно специально использовал обращение на «ты». Пытался показать, что он мне ровня. А я не зациклена была на таких вещах, если честно. Так что меня это не обижало.

— Домой идти не хочу, — не знаю почему, но я сказала правду этому мальчишке.

— Родаки? — в вопросе столько понимания и сочувствия, что я усмехаюсь.

— Мама, — киваю. Удивительно, но с тринадцатилетним мальчишкой мне легче разговаривать, чем с родной матерью и коллегами. Странно это все. Словно синдром попутчика сработал. Когда в поезде случайному попутчику выкладываешь всю подноготную до седьмого колена.

— Понятно. А у меня папашка, — и столько пренебрежения в его тоне, что я даже внимательнее посмотрела на мальчика. Что ж там у них с отцом за отношения такие?

— Ладно, я пойду. Пока, —я развернулась, уже хотела выйти, но меня остановил оклик парня.

— Постой, я тебя провожу. — Он в спешке натянул куртку и сунул мяч в шведскую стенку. Подхватил рюкзак и подбежал ко мне. — А то, я смотрю, тебя уже собаки порвали. Когда успела? — парень кивнул на порванный рукав куртки.

— Это не собаки, — я улыбнулась. — Хотя если школьников можно назвать собаками, то да. Но это не педагогично, — я улыбнулась. — А ты не слышал, что меня утром снежками обкидали, и я расстелилась тут перед входом?

— А-а-а-а, так это ты была? — паренек явно удивился. — Так ты наш соц. педагог новый? — он даже удивленно приподнял брови. — А я-то думаю, что так парни из «е» класса распереживались. Они-то думали, что ты старшеклассница, — Тимур рассмеялся, но тут же, словно поняв, что я учитель, а он ученик, нацепил на лицо отстраненное выражение. — Извините, что я вам «тыкаю», — вдруг парень даже как-то подобрался.

— А я думала, ты специально, — я улыбнулась, и на лице мальчика тоже появилась улыбка.

— Что специально? — мы проходили мимо охранника, и мальчишка, словно невзначай, уронил ключи от спортзала около кружки с чаем Германа Никифоровича.

— Ну, пытаешься показать, что «мы с тобой одной крови: ты и я», — процитировала я знаменитую фразу из «Маугли». — Просто про тебя столько всего болтают, что я даже и не знала, что думать, — честно призналась я парню. Мы вышли из школы, громко хлопнув дверью. Это Тимур с силой приложился. А я, обернувшись в стеклянную часть двери, увидела встрепенувшегося Германа Никифоровича, которому махнула рукой. Он встал и, старчески шаркая ногами, пошел запирать двери изнутри.