Книга Доктор, вылечи нашего сына, страница 27 – Елена Верная

— И что, позволите ребенку попасть в дом малютки? — Мила хорохорится, злится. — Или думаете, я его себе оставлю?

— Я тебе расскажу, как будет, — я приближаюсь к беременной девушке, а она испуганно начинает пятиться, пока не натыкается на кровать, и плюхается на нее с размаху. — Ты будешь устраивать скандалы и истерики и родишь раньше времени. Напишешь отказ от ребенка, потому что он в принципе тебе не нужен. Он попадает в дом малютки, а мы уже заберем его оттуда. Уверяю тебя, у него не будет психологической травмы, он не будет помнить это событие. Но только при таком раскладе ты останешься без денег. Устраивает?

— Нет, — качает головой Мила. — Не устраивает.

— Тогда ты сейчас ведешь себя тихо, выполняешь все рекомендации, принимаешь лекарства и слушаешь врачей. И закрываешь свой поганый рот, — я борюсь с собой, чтоб не врезать этой девке. Все же она беременная моим ребенком. Нашим. Нашим с Богданом ребенком. — Еще раз услышу, что ты что-то болтаешь обо мне или всей этой ситуации, я сама расторгну с тобой договор. Поняла?

— Поняла, — кивает Мила. Я разворачиваюсь и выхожу из палаты в гробовой тишине, и лишь в коридоре меня догоняет муж.

— Аня, ты сейчас меня не то что удивила, ты меня сейчас шокировала, — говорит мужчина, а у него во взгляде промелькнуло восхищение. — Ты реально бы так сделала?

— Нет, но ей об этом знать не нужно. Я не позволю, чтобы наш малыш хоть на мгновение подумал, что он нам не нужен, — меня отпускает нервное напряжение, и я оседаю на диванчик, что так вовремя оказался у стены.

Приходила я в себя после разговора с Милой пару дней. Оказывается, он для меня тоже был эмоционально тяжелым. Муж хотел отправить меня на сохранение, но я отказалась. Не хотела, чтобы эта прохиндейка злорадно усмехалась, видя меня в соседней палате. А что мы пересечемся, будучи в одном больничном крыле, к гадалке не ходи.

В общем, я отлеживалась дома под присмотром мамы. Да, я осталась у мамы. Вроде и помирились мы, и на наши отношения взглянули под другим углом, но я не хотела ехать в нашу квартиру. И это однозначно беспокоило Богдана.

— Как ты? — муж сидел на тесной кухне и смотрел на меня взглядом побитого кота.

— Ты мне лучше скажи, как Мила? — я поставила перед мужем ужин и чай. Как-то так повелось с момента нашего возвращения из санатория, что Богдан заезжал ко мне, я его кормила ужином, и после он ехал в нашу квартиру. Глупость несусветная, но я решила не идти против себя, а поддаться эмоциям. А эмоции подсказывали мне не ехать домой.

— Мила со дня на день должна родить, — по лицу Богдана видно, что он переживает. Он с тревогой всматривается в мое лицо. — Почему ты не хочешь возвращаться домой? Ты сомневаешься во мне? Что происходит, Ань?

— Я не сомневаюсь, — я села за стол и отвела взгляд в сторону. Сложно смотреть в глаза мужа, когда он задает такие вопросы, на которые ответы даже я сама себе дать не в состоянии. — Я просто не знаю.

— Объясни, прошу, — и столько страдания в его голосе, что у меня рвется сердце на части от вида его переживаний за меня.

— Прости, это все так сложно. Но вот какая-то часть меня не хочет возвращаться. И я не знаю толком почему. То ли не чувствую эту квартиру своей, то ли не чувствую себя в безопасности, я не знаю, — слезы брызнули из глаз. Я стала такой плаксивой и эмоциональной, что порой даже сама не знаю, что от себя ожидать.