Книга (не)тайный малыш от босса, страница 37 – Елена Верная

— В каких обстоятельствах? — я прищурилась. Что-то дамочка не договаривает. — А время я перенесла из-за того, что меня рвало и мутило, и я просто физически до вас добраться не могла. Вы что себе позволяете? Что за общение с пациентом? — вот именно такую встряску мне надо было устроить в виде предвзятого отношения от врача, чтобы я поняла. Я очень хочу этого ребенка, и любому, кто хоть косо посмотрит на меня или моего малыша, я смогу заткнуть рот, если этот кто-то его посмеет открыть в мою сторону.

— Извините, — женщина смутилась, покраснела и уткнулась в записи у себя на столе. — С анализами вроде все нормально, есть небольшие отклонения, но не критично. Если токсикоз еще будет беспокоить, то мы назначим курс лечения, капельницы поделаем, — тараторит женщина. — А еще давайте сделаем УЗИ.

— Хорошо, — киваю. Естественно, врач не объяснила мне, про какие такие “обстоятельства” она говорила. Но я решила спустить на тормозах данный инцидент.

— Вас медсестрапроводит. Вот направления на анализы, — и мне сунули в руки пачку направлений.

Попрощалась и вышла. “Надо будет сменить врача”, — это первая мысль, которая пришла мне на ум, когда я покинула кабинет.

В кабинете УЗИ был полумрак и прохладно.

— Вы одна? — первое, что спросила у меня узистка.

— Ну да, — я сперва не поняла, что она имела в виду. Лишь спустя мгновение дошло, что она про отца ребенка, которых беременные девушки таскают, чтобы показать на УЗИ точку, которая будет в будущем их общим ребенком. Видимо, чтобы у отца семейства уже с раннего срока проснулся отцовский инстинкт. И чтобы муж начинал носить ее на руках уже сейчас, а не когда живот нарисуется.

Легла на кушетку и подняла футболку. Холодный гель заставил вздрогнуть. Врач-узист называла медсестре какие-то цифры, видимо, размеры чего-то, а я лишь лежала и пыталась понять по тону врача: нормально это или нет. Лежать и вот так вот слушать и при этом не нервничать очень сложно. Как по мне, это практически нереально.

От двери меня загораживает ширма. Притом она стоит так интересно, что загораживает только половину меня. Если кто-то откроет двери, то увидит мои ноги и, видимо, должен понять, что занято. К слову, я при этом не увижу входящего. Только когда он сделает два шага внутрь кабинета, лишь тогда и я предстану перед ним во всей красе, и он перестанет быть инкогнито.

— Папаша, куда вы прете? — эти слова заставили меня посмотреть в сторону двери. Я так усердно вслушивалась в слова врача, что даже и не услышала, как открылась дверь. Первое, что я увидела, — это гигантский букет роз. Я встретилась взглядом с Владом и поняла, что он вчера слышал все мои слова. Не знаю, как и почему, но я почему-то поняла это. — Ой, Владислав Геннадьевич, простите. Я думала, что это отец ребенка не усидел в коридоре, — узистка узнает начальство и тут же пытается загладить свою грубость. Мозг отметил, что уже второго врача бы стоило попросить из клиники, потому что пациентки платят приличные деньги и получают такое ужасное обращение.

— Вы все правильно подумали, — я не могу отвести взгляда от своего любимого мужчины. — Прости меня, любимая, — произносит Влад, а я не могу сдержать слез. Они просто заструились из глаз помимо моей воли. А когда он встает на колени, у меня вообще первым порывом было броситьсяего поднимать. Сработала эта кнопочка “а что о нем подумают люди”. А затем я поняла, что если ему плевать, что о нем подумают, то мне и подавно. Просто он понял и раскаялся и вот так пытается мне это сказать и показать. — Я был настоящим дураком и козлом. Прости меня и дай мне… Нет, не так. Дай нам еще один шанс. Прошу.