Книга Сюрприз для бывшего (нового) босса, страница 28 – Елена Верная

— Кто? — Максим сразу же понял причину моего мешканья.

— Неважно. Я могу идти? — разговор идет не в то русло, и мне хочется завершить его как можно скорее. — У меня там ребенок один.

— Он у тебя там один довольно давно и ничего, тебя это не остановило, — Белов зло сверкает на меня взглядом. — Где ее отец?

— А тебе-то что? — я тоже разозлилась. Куда он лезет? Лучше пусть оставит эту щепетильную тему, а то сам же потом пожалеет, что ее затронул.

— Мама, — раздается еле слышно из-за двери, и я замираю. — Мамочка… — Варя как-то странно хрипит, и я резко открываю дверь. Ребенок стоит перед столом коллеги, а перед ней лежит очищенный мандарин. — Мамочка, мне плохо.

— Что случилось? Ты его ела? — я подскочила к дочери и схватила за плечи.

— Мамочка, мне сложно дышать, — захныкала Варя, и до меня дошло, что случилось.

— Максим, срочно скорую! — кричу я мужчине, а сама подскакиваю к шкафу и хватаю куртку. У Вари покраснели глаза, которые она ожесточенно трет, на руках и лице проступили красные пятна, и она жалуется на затруднение дыхания, поэтому несложно догадаться, что у нее отек.

— Что случилось? — мужчина не понимает моей суеты и беготни.

— У нее аллергия на мандарины, начался отек, — я натягиваю на дочь куртку, но ребенок только лишь плачет от страха.

— Да скорая будет ехать полчаса, — и в этом я с ним полностью согласна. — У тебя есть антигистаминное что-то?

— Да, в сумке, — я рванула к своей сумочке. И как я сразу не вспомнила! Мать, называется! Пока я роюсь в сумке и пытаюсь засунуть в ребенка таблетку, мужчина вызывает скорую.

Варе удалось проглотить таблетку, и я молюсь, чтобы онаподействовала.

— Что сказали в скорой? — вижу, что мужчина завершил разговор.

— Что еще они могут сказать? «Ждите», — мужчина взъерошил волосы пятерней и нервно мерил кабинет шагами.

— Мамочка, мне плохо, — простонала Варя, и я успела лишь подставить мусорное ведро для бумаг, когда ребенка вырвало. Естественно, и таблетка, которую я только что сунула в дочь, вышла из нее.

— Ждать нельзя, надо самим ехать в больницу, — командует Максим. — Давай я ее понесу, — Белов подхватил Варю на руки, а я лишь успела сунуть руки в пальто и побежала за ними к лифту. Господи, это какое-то дежавю. Я и Белов, и снова больница из-за аллергии, только теперь уже не моей, а аллергии дочери.

— Почему Варя не знает, что у нее аллергия на цитрусовые? — Максим смотрит на меня испытывающе. Мы сидим в палате у Вари, которая спит, а из ее крошечной ручки торчит трубка капельницы.

— У нее аллергия не на все цитрусовые, а только на мандарины. И даже не на них конкретно, а на кожуру, — я выжата. По мне словно прошелся состав поезда, и нет сил даже руку поднять. Сижу и смотрю на ребенка, а сама вспоминаю, как только что у меня жизнь пронеслась перед глазами. Если бы можно было сделать так, чтобы вместо дочери на этой больничной койке лежала я, а не она, то я бы это сделала. Я бы сделала все, чтобы мой ребенок был здоров и счастлив.

— Что? Ты хочешь сказать, что у нее аллергия на сок в кожуре? — Максим изменился в лице, и я понимаю, что секрет, который я хранила столько лет, — уже не секрет. Он не дурак и не слепой. Сопоставить возраст ребенка и довольно редкую аллергию, которую она получила по наследству, не составит труда. Да, в конце концов, пока она здесь, ему ничего не стоит попросить сделать тест ДНК, пусть и неофициальный. Для того чтобы пойти в суд и начать судебное разбирательство с установлением отцовства, этого будет достаточно. Я не хочу проходить через все это. Не хочу подвергать свою дочь стрессу. Да и не факт, что дочь ему будет нужна. В свое время я думала, что и я ему небезразлична, но ошиблась.