Книга Родной приемный сын миллиардера, страница 22 – Ксения Фави

Я немного обижена, что мама рассказала отцу про Тамира. Но сейчас не время дуться.

— Да, он к нам домой приезжал.

— Ой…

Мама молчит некоторое время.

— Вообще они спокойно поговорили. Зря ты волнуешься, — наконец, выдает она.

— Мам, мне нужны все подробности!

Мама не Тамир. С ней легче договориться.

— Ну… — она задумывается. — Тамир позвонил отцу. Мол, приедьте в мой офис на разработки. Но знаешь же папу, тот взбрыкнул. Сказал, я рабочий человек в отличие от вас, мне некогда. А твой Тамир не растерялся и вечером к нам прикатил.

— Он не мой… — хмурюсь. — И как они поговорили?

— Тамир начал — вот, мне мать сказала, вы ей звонили. Отец промолчал, но потом я уже его допыталась — не звонил он никому!

— Только мне звонил…

— Да, но не семье Тамира. Но тут он смолчал. В общем, Тамир говорит, мы раньше с вашей дочкой встречались, а теперь просто старые знакомые. Ничего неприличного нет.

Старые знакомые… Ох, ладно. Не это главное.

— Мам, папа ему про Степку сказал? Что он его?

Мама вдруг хихикает.

— Самое интересное, что нет. Когда Тамир зашел, думаю — ну всё! Сейчас вскроется вся правда. Папаша наш ему всё выскажет. Начнет кричать. Но где там… Испугался. Тамир еще с охранником пришел. Отец вообще мало говорил, в основном слушал.

— То есть, ничего не сказал?

— Не-а.

Самое плохое, что я не чувствую облегчения. Уж лучше бы сказал, что ли. П-ф.

— А что Тамир говорил, скажи подробно.

— Ох… — мамазадумывается. — Сказал, по юности у нас с вашей дочкой были отношения. Серьезные. Но мы расстались, инициатива была от нее.

— Что?!

— Что ты так реагируешь? — мама удивляется.

— Так и сказал — инициатором разрыва была я? Типа я его бросила?!

Мама вздыхает.

— Про бросила ничего не говорил. Но да, сказал — мы расстались по инициативе Яры.

Вот так раз! Он так сказал, чтобы успокоить папу? Вот только Тамир Тугулов ненавидит врать.

Нет, он не режет всем правду-матку в лицо. Вполне может промолчать. По-другому бы не добился ничего в бизнесе. Но говорить неправду в глаза жутко не любит.

— Еще Тамир сказал, — мама вспоминает, пока я отхожу от шока, — что если тебе у него будет плохо, он сразу отпустит тебя. И что тебе непросто одной с маленьким ребенком.

У меня мурашки. Впервые кто-то задумался, каково мне. Нет, мама тоже переживает. Но она считает, грубо говоря, что это мой крест, и мне его нести.

— А еще… Он что-то говорил? — интересуюсь тихо.

Мама фыркает.

— Потом меня черт дернул зайти и предложить им чай. Так отец сразу меня прогнал выйти с собакой! Спохватился, наверное, что я все слышу.

Хмурюсь.

— Они могли потом еще что-то обсуждать? Каким уходил Тамир? Ты его видела?

— Нет, дочка, — мама уверена, — вряд ли. Я после спросила у отца, не говорил ли он ему что. Тот сказал, что твоих тайн не касался. Пусть, мол, сама разбирается. Думаю, он струхнул. Сразу же видно, Тамир непростой. Да еще с охраной.

Да уж, пафосный вид Тугулова сыграл мне на руку. Или наоборот… Так мне не надо было бы решаться на разговор.

И это его вранье про инициативу. Почему он так сказал? А еще забота… Ух, внутри такая неразбериха от эмоций. Чувствую себя очень подавленно. Спешу попрощаться с мамой.

Успеваю замерзнуть на террасе. Или это от нервов трясет. Еще выйдя напарываюсь на Тугулова.

— Доброе утро! — миллиардер в настроении, в отличие от меня.