Книга Развод. Ищу папу для ягодки, страница 8 – Руфина Брис

— Красноармейская, тридцать восемь.

— Квартира?

— Семнадцать, — и тут же пугаюсь.

Мамочки, неужели я это сделала? Сказала адрес незнакомому человеку… По коже головы разбегаются мурашки, губы покалывает. В замешательстве резко тыкаю пальцем в экран, выхожу из приложения.

Слепо таращусь на резвящуюся в воде дочь. Что я наделала, спасите… Надо было сначала встретиться где-то в кафе или хотя бы во дворе на скамейке. Этот Геннадий странный какой-то. Или мне кажется… А вдруг он маньяк? Или в дедушки годится моей девочке, а не в отцы. Я же даже его голоса не слышала.

— Мамуль, ты чего? — замечает моё состояние раскрасневшаяся от купания Сашка, хитро посмеивается, — опять ужастики читала?

Всплёскивает руками. Копируя мои интонации, расстроенно сетует:

— Ну, точно начиталась страшилок. И как мне теперь тебя спать укладывать?

Невольно улыбаюсь и чмокаю её в курносый носик.

— Ягодка ты моя, самая любимая…

Тут же становится легче на душе. Ничего, справлюсь. И не такое разгребали. Если Геннадий будет вести себя подозрительно, просто отвечу ему отказом, не впуская в квартиру.

Следующий час я не вспоминала о новом знакомом. Мы с Сашенькой устроились поудобнее в кровати, посмотрели мультик о Золушке, потом прочли друг другу пару книжек со стихами, я глазами, а доча наизусть. После этого Сашка прижалась ко мне. Пахнущая чистотой и малиной, довольная и тёплая, сладко засопела.

А мне не спится. Скоро в детском саду праздник. Хоть я и отчиталась о готовности, но нет предела совершенству, всё времяхочется что-то изменить, подтянуть, довести до ума. Мысленно проигрываю диалоги, переставляю детей в разные позиции, чтобы понять, как будет лучше видно и слышно гостям. Нет, надо ещё раз всё проверить.

Я аккуратно выбираюсь из объятий дочери. Стараясь не шуметь, в темноте нащупываю висящую на спинке стула папку со сценарием будущего утренника. На цыпочках выхожу на кухню.

Раскладываю листы на столе и задумываюсь.

Вздрагиваю от резкого, отрывистого звонка в дверь.

Боже, кто это так поздно?

Выхожу в коридор, выглядываю в глазок.

Ничего толком не видно, только кусочек светлых волос и плечо в тёмной одежде.

— Кто там?

В ответ слышу глухой мужской голос:

— Пожарный, откройте.

Какой ужас, неужели в нашем подъезде что-то горит?

Живо распахиваю дверь.

Крупный широкоплечий мужчина надвигается на меня, зажимает мне рот рукой и, захлопнув ногой дверь, придавливает своей тяжестью к стене.

Я взвизгиваю от неожиданности, но его ладонь такая большая, что вряд ли меня кто-то услышит.

— Тихо, детка. Дочь разбудишь. Это я.

Яростно извиваюсь и мычу, стараясь освободиться. Шарю рукой по стене, нащупываю выключатель, щёлкаю.

Загорается свет. От неожиданности мой ночной посетитель ослабляет хватку и поднимает глаза к потолочной люстре в форме морского ежа.

Я, наконец, могу разглядеть, кто это.

— Вадим⁈ — шокировано распахиваю глаза, — Откуда ты здесь… Как ты меня нашёл? Это ты Геннадий, что ли?

— Геннадий? Какой ещё Геннадий… — хмурится он, задумчиво рассматривая моё лицо, — Мне Серёга Журавлёв сказал, что видел тебя в этом дворе. У него сестра в новостройку переехала. Я искал тебя неделю, всех бабок на лавочках опросил, молчали, как партизанки. Только дед с первого этажа…

Голос Вадима с каждым словом становится глуше, взгляд темнее. Он быстро облизывает губы и обхватывает мои, снова впечатывая меня в стену затылком. В животе разливается тепло. Боже, как давно я не целовалась…От неожиданности поднимаюсь на цыпочки, пытаясь вдохнуть, но ничего не выходит. С обиженным стоном обмякаю, упираясь ладонями в грудную клетку Вадима. Его язык проталкивается глубже, а я обречённо понимаю, что мой устойчивый мир, в котором спокойно и почти не больно, расплывается вокруг нас и исчезает.