Книга Измена. Мне (не) нужен врач, страница 31 – Руфина Брис

В животе растекается тепло от его слов. Не сомневаюсь, что знаешь.

И я знаю, что мне надо. Осталось только поставить в известность родителей.

— Здорово, Лёх, — слышу голос отца, — спасибо, что не бросил на улице нашу дурёху. Должен буду.

— Здоров. Не называй так её. Проходите, кофе заварю.

— А как? Наворотила дел, а нам разгребать. Со свадьбы сбежала, прикинь. А, ну, я тебе рассказывал же. Мы со сватами до сих пор в себя прийти не можем до конца.

И мамин голос:

— А Ксюша где?

— В спальне. Одевается.

А я уже готова. Стою у лестницы, затаив дыхание. Слышу шаги, шуршание какое-то.

Ну, сколько ни тяни, разговор неизбежен. Спускаюсь в гостиную.

Алексей хозяйничает возле кофеварки. Быстро подхожу к немусзади, обнимаю. Он с улыбкой поворачивает ко мне лицо. Я привстаю на цыпочки, чмокаю в губы:

— Иди за стол, я сама.

И только после этого с вызовом перевожу взгляд на родителей. Уничтожающе прищуриваюсь.

Мама хватается за голову, прячет лицо в ладонях.

Щёки папы прямо на глазах покрываются розовыми пятнами.

— Не понял, — отец вопросительно смотрит на Алексея.

Тот вздыхает:

— Так случилось, Серый. Мы теперь вместе. Всё серьёзно у нас.

— Ты чё? Трахнул мою единственную дочь?! Тебе медсестричек в больнице мало стало? Ща всеку тебе, – папа поднимается, опрокинув стул, ставит ладони на стол и угрожающе сжимает зубы, играя желваками.

— Серёж, — подскакивает мама, обнимает отца за плечи, — не надо.

Но тот сбрасывает её руки, не отрывая разъярённого взгляда от Алексея.

Князев хищно оскаливается, становится напротив него в ту же позу. Хрипло бычит в ответ:

— Заботливый? О дочери вспомнил? А чё не навестил тогда ни разу, пока в больнице лежала?

— Не твоё собачье. Моя дочь. Как хочу, так и воспитываю.

— Ну, пожалуй, тебе из своей конуры виднее. Однако воспитание, по-любому, сомнительное. Ты слышишь только себя, Серый. А это ни фига неправильно.

Отец рычит, сжимая кулаки. Воздух в помещении накаляется до предела.

— Я в соседнем доме зоомагазин видела, — выкрикивает мама, — сейчас пойду туда и намордники вам обоим куплю.

Мужчины растерянно переводят глаза на неё. А мама обращается ко мне:

— Ксения, ты ничего сказать не хочешь?

Решительно выдыхаю:

— Да, хочу. Я влюбилась в Лёшу. И останусь с ним.

Князев улыбается, расслабляется. Делает шаг ко мне, сжимает мою руку.

— Да не гони, дочь, — опять вскипает папа, — он старше тебя хер знает насколько. А у тебя Вадим есть.

— Я понимаю, что вам сложно это принять. Но пожалуйста, попробуйте понять меня. Мы с Вадиком никогда не любили друг друга. Дети обычно верят старшим, нуждаются в их одобрении. Вы с родителями Вадика сказали нам, что так будет хорошо и правильно. Это вы придумали нам отношения, которые, в результате, никому не принесли ни счастья, ни радости. Только по этой причине мы и были вместе. Чтобы вам угодить. А с Лёшей не так. Между нами такая связь, которой я ни с кем не чувствовала раньше. Я давно люблю его. Мам, неужели не помнишь?!

Последнюю фразупочти кричу.

— Да это сто лет назад, у неё детское увлечение было, — бормочет мамочка в ответ на агрессивный вопрошающий взгляд отца, отступает от него на шаг, — я думала, ерунда, пройдёт.

Всматриваюсь в их лица по очереди. Глаза Лёши светятся нежностью. Папа всё ещё напряжён. Но во взгляде у него появилось осмысленное выражение. Он поднимает с пола стул, усаживается.