Книга Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов, страница 63 – Ульяна Романова

Он выбросил руку, обнял ладонью мою шею, наклонился и поцеловал. Так, что я ориентиры в пространстве потеряла.

И мир остановился…

Хасан

За давностью лет я забыл, что от женщины может так накрывать! С головой — и до самого дна! Когда имя свое вспомнить даже не пытаешься, зато с энтузиазмом выпрыгиваешь из штанов. Фигурально. Потому что руки заняты тем, что без конца проверяют — реально ли она в моих объятиях, или я лежу где-то в коме и смотрю натуралистичные сны.

Ныло все тело от желания просто вжать ее в себя и сделать своей половиной. Прямо сейчас! Я мысленно пролистал всю «Камасутру». И не имеет значения, что я ее никогда не читал, но то, что пронеслось в моей голове, очень напоминало древний трактат.

Вжимая в себя податливую и тихо стонущую Данелию, я краем сознания умудрился отметить, что сам забыл, насколько я темпераментный. Из памяти давно стерлось, что я могу ТАК хотеть, ТАК целовать и ТАК желать одну конкретную кобру.

Нас со Стервеллой накрыло одинаково. Я чувствовал ее ноготки у себя на шее, и были они там не с целью меня оттолкнуть. Легкие царапины только усиливали желание и наслаждение. Ее губы были вкуса крепкого американо, от нее пахло дорогим парфюмом с запахом чистоты, а меня с каждой секундой крыло все сильнее.

Она — эксклюзив. Такая не поддается каждому, только избранному. Настоящий вулкан под маской холодной стервы. Мягкая, податливая, когда обнимаешь, с изгибами там, где нужно.

Я в себя пришел, только когда свои руки на ее бедрах обнаружил, и те руки крепко вжимали ее в себя. Услышал поощрительный стон и чуть с рассудком не попрощался.

Я уже и забыл, когда мне от поцелуев настолько крышу сносило. Давно это было, как будто воспоминания из прошлой жизни вернулись. Как-то она смогла во мне хищника разбудить, раззадорить и заставить ревновать так, что мне сам Отелло мог позавидовать.

Я оторвался от ее губ, но только чтобы попробовать на вкус шею. Под тонкой кожей билась жилка, а Данелия уже дрожала в моих руках. Мы в унисон дрожали, на одной волне вибрировали, казалось, даже наши разумы укатили в одном направлении.

И это было так правильно, так органично, словно не она сегодня с утра меня так взбодрила, что меня можно было на корриду с голыми руками выпускать. А когда я успокоился, вернулась и снова взбодрила, что я горным тигром за ней поскакал!

А ревностью своей добила! Так и думал, что она Лию за мою любовницу приняла. Ревнует…

Я целовал ее шею, ушко, распаляясь все сильнее. Казалось, еще немного, и я сгорю! Утону в ее стонах, в ее объятиях, в запахе и вкусе ее кожи.

А когда ее ладошки уперлись мне в грудь, поймал себя на жестком протесте, словно у меня что-то ценное отбирали. Что-то очень дорогое, то, в чем тело нуждалось не так сильно, как душа.

Моя душа ее хотела. Не владеть — защитить. Помочь. Укрыть. Спрятать ото всех и беречь как что-то жизненно важное.

— М-м-м, — промычал я, отстраняясь.

Подозреваю, что вид у меня был как у средневекового дикаря, но мне было так плевать…

— Хасан, — прошептала Данелия, — я не готова.

— Почему? — я говорил не думая, просто ляпнул то, что первое пришло в голову.

— Потому что цистита в моем плане на зиму не было, — очень серьезно ответила Данелия.

Она опустила голову мне на плечо и пыталась отдышаться. А я — вспомнить, что такое цистит. И почему он должен быть в планах. И какой сейчас год, кто вождь и как меня зовут до кучи. Потому что забыл все.