Книга Хочу ребёнка от лучшего друга, страница 49 – Анфиса Рэйса

Мне надо не надо поднимать голову чтобы понять, что я врезалась в Руслана. В конце концов, он мой лучший друг, ну, по крайней мере, был им. Я бы узнала его и в тёмной комнате с завязанными глазами.

Так что я просто смотрю на то, как пломбир, который я уронила ему на грудь, стекает мятными подтёками по чёрному пиджаку.

И почему судьба продолжает нас сталкивать? Она что, не понимает – наши пути с лучшим другом навсегда разошлись. Или всё же нет?

Я так и знал, что не стоило мне ехать в тот торговый центр. Он находится совсем недалеко от дома Леры, а нам с ней сейчас никак нельзя встречаться. Но я посчитал, что мы не в кино, а в жизни совпадений типа случайной встречи быть не может.

С этим торговым центром у меня связаны тёплые воспоминания. Когда нам с Лерой было по двенадцать лет, мы зачем-то украли из небольшого отдела со сладостями пачку какой-то иностранной жвачки, вроде, японской.

Мы были детьми, и нам казалось, что у этой жвачки какой-то неземной вкус. Мама Леры отказывалась отдавать бешенные деньги за какую-то жевательную резинку, потому что лишних денег у неё не было. Мой же отец просто был против того, чтобы меня баловать. Вот Софии всегда доставалось всё, что бы она не попросила, а меня воспитывали жёстко, чтобы я вырос настоящим мужчиной.

Получилось у моего отца или нет – судить не мне. В общем, украли мы ту жвачку: Лерка отвлекла продавца, а я сунул её в карман. Как только мы вышли из этого торгового центра, сразу бросились бежать.

Добежали до ближайшей детской площадки, хотели попробовать эту несчастную жвачку, но тут у обоих взыграла совесть. Лера чуть не расплакалась, до сих пор помню её той двенадцатилетней девочкой с красным носом: у неё тогда была короткая стрижка, её мама настояла.

В итоге, мы пошли с повинной: вернули украденное и морально были готовы сесть в тюрьму. Единственный факт нас расстраивал: Лера попадёт в женскую тюрьму, я – в мужскую, и мы расстанемся на долгие годы.

Понятно дело, что в тюрьму никто не сел, а продавец поблагодарил нас за честность и подарил ту жвачку и ещё два шоколадных батончика.

Помню этот день так, будто это случилось только вчера. Как же далеко мы теперь от тех двух беззаботных детей.

Сегодня мы с Саней проезжали мимо этого торгового центра. Я попросил его остановиться, решил проверить, работает ли до сих пор тот отдел со сладостями. Он, конечно, давно был закрыт, а на его месте процветает бутик.

Саня прислал мне сообщение, что припарковался у соседнего дома, слева от торгового центра, потому что на парковке не было места.

Туда-то я и шёл, когда Лера врезалась в меня. Если честно, то я даже не удивился. Нас с Лерой всегда друг к другу как магнитом притягивает, где бы мы ни были.

– Лера, –зову её по имени зачем-то.

Мороженое неприятно пропитывает пиджак и рубашку. Лера убирает руку, держа в ней только упаковку: всё оставшееся мороженое теперь украшает мою одежду.

Она поднимает на меня взгляд, смотрит как-то настороженно. Хотя чему я удивляюсь? Не стоило ожидать, что она бросится ко мне на шею после всех тех ужасных слов, которые я сказал ей.

– Мне идти надо, – в конце концов говорит она. Её голос до того печальный, что у меня в груди начинает болеть.

Просыпается инстинкт, который руководил мною всю жизнь: «защитить Леру». Но как защитить её от самого себя? Ведь причина печали – во мне.