Книга Булочка и две крошки для миллионера, страница 52 – Анфиса Рэйса

Моя мама? Что она скажет, когда узнает, что Матвей не её внук?

Антон. Представляю, как взбесится Антон. Я ведь обманывала его всё это время. Да он мне жизни не даст!

Ситуация выглядит как совершенно безвыходная.

Точно также я думала, когда лежала в роддоме пять лет назад. Я только-только взяла на руки Миру, когда мне сказали, что второго ребёнка спасти не удалось. Мир рухнул. Я буквально ощущала эту пустоту, то место в моём сердце, которое было выделено для второго малыша, разрывалось от боли.

И не с кем было разделить эту боль, ведь любимый мужчина предал, и я знала, что не прощу, что нам предстоит развод.

Тогда я увидела Матвейку. Крошка всё плакал и плакал, звал мамочку, не понимал, почему он один… Я решила взять его на руки, только один раз, чтобы успокоить.И больше не отпускала.

Пустота в моём сердце наполнилось любовью. Я нянчила Миру и Матвея, осознавая, что теперь мне есть ради кого жить.

— Мои птенчики. Мама никогда вас не бросит, — пообещала я им тогда.

Вспоминая всё это сейчас, я чувствую в себе силы бороться дальше, несмотря ни на что. Я не сдамся. Мои крошки будут со мной.

Я застегнула чемодан, стащила его вниз по лестнице, потом взяла детей, одела их и вывела на улицу.

— Ма-ам, а мы куда? — нахмурился Матвей.

— К бабушке, — ответила я.

— Не хочу!

— Мам, давай останемся? — поддержала брата Мира. — Пожалуйста!

Нас, конечно же, заметила охрана. Я видела, как они звонят по телефону, и не питала особых надежд выйти, не встретившись с Виктором.

И оказалась права: он вышел из особняка через две минуты. Пошёл к нам навстречу.

— Ну и куда ты, Маш? — спросил он. Голос его звучал расстроено.

— Мы с детьми поедем к моей маме на пару дней, — постаралась ответить я так, чтобы мой голос не дрожал.

— Великоват чемодан для двух дней.

— Пожалуйста, не препятствуй, — я старалась на него не смотреть.

— Маша, сейчас почти одиннадцать вечера. Детям пора спать. Возвращайтесь в дом. А утром мы…

— Мы поедем к моей маме! — перебила его я. — Или ты, конечно, можешь насильно запереть нас. Шантажировать меня детьми…

— Значит, таким ты меня считаешь?

— Я тебя никаким не считаю. Я вообще не знаю, кто ты.

Сказала бы ещё пару ласковых, но тут услышала хныканье. Посмотрела на потирающую кулачком глазки Миру.

— Мама! Я спать хочу… Мы мишку дома забыли!

— Малышка, — Виктор вдруг опустился перед ней на колени, — не плачь, солнышко.

— Мама злится! — пожаловался ему ребёнок.

— Мама злится не на тебя, — протянул руку и ласково погладил её по щеке.

— Мира, — хотела было привлечь её внимание я.

Но дочка выпустила мою руку и вдруг бросилась к Виктору в объятья.

Он прижал её к себе и поднялся вместе с ней на ноги, укачивая. Я смотрела и не верила своим глазам. Хорошо, я могла бы понять, если бы он принялся Матвея утешать, всё-таки его сын. Но Мира только моя дочка. Но тянется почему-то к Виктору.

— Маша, я знаю, ты меня ненавидишь. Но дети тут ни при чём. Давай уложим их спать и спокойно поговорим?

— Нам не о чем говорить, — отрезала я. — Отдай мою дочку.

Но Миратолько сильнее вцепилась в него. На губах у Виктора дрогнула улыбка.

— Поедешь завтра, если не передумаешь. Я сам вас отвезу, обещаю.

— Да с чего бы мне верить твоим обещаниям?!

— Потому что в глубине ты знаешь, что всё было по-настоящему. Между мной и тобой.