Книга Пышка для Биг босса, страница 8 – Мия Лавли

Черт. Он мне так понравился, что в голове вместо мыслей — сладкая вата.

Вкусная, воздушная, но совершенно мешающая думать.

Я была напряжена, как натянутая струна.

В приоткрытое окно проникал влажный воздух, наполненный свежим запахом дождя и мокрого асфальта.

Мы ехали в полном молчании, но я не могла не чувствовать на себе его внимательный, изучающий взгляд, от которого становилось жарко даже в намокшей одежде.

Справа раздался шорох, и я, невольно бросив взгляд туда, слегка обалдела.

Ну хорошо, не слегка, а очень даже сильно обалдела.

Радов спокойно, ни капли не стесняясь моего присутствия, расстегивал на груди рубашку.

Да и чего ему стесняться, думала я, приклеиваясь взглядом к смуглой бархатистой коже, под которой бугрились и перекатывались каменные даже на вид мышцы.

Всеволод стянул с плеч рубашку, и я громко сглотнула.

Быстрый взгляд синих глаз в мою сторону, и понимающая насмешка в уголках идеальных губ.

Ах так. Я вдруг резко протрезвела.

Да он же смеется надо мной.

Я просто одна из многочисленных дурочек, которая готова залезть к нему на колени, стоит ему только кивнуть своим мужественным подбородком.

Да как бы не так.

Я себя тоже, знаете ли, ценю, люблю и уважаю.

Радов тем временем не спешил натягивать на себя сухую рубашку, будто ожидая моей реакции.

Шумно выдохнув через нос, я с трудом оторвала свой взгляд от этого идеального образчика мужской красоты, и принялась с самым независимым видом… расстегивать пуговки на блузке.

Ну а что?

Я, между, прочим, тоже промокла.

Имею права переодеться в сухую одежду.

Только вот, проблема была в том, что ее у меня не было.

Глава 8

Когда последняя пуговица легко выскользнула из петельки, я подняла голову и с вызовом посмотрела в глаза Радову.

В них больше не искрились смешинки, а синяя радужка почернела жгучим желанием.

Не отводя глаз, я медленно, смакуя каждую секунду, стянула с плеча, потом с другого, мокрую, бесполезную сейчас шелковую тряпочку.

В глазах мужчины мелькнул вопрос, а мои давно уже громко шептали ответ.

Влажная ткань бюстгальтера, и без того тонкая, стала совсем прозрачной, очерчивая почти ничем не прикрытую грудь и твердые горошины сосков.

Взгляд Всеволода опустился вниз, и я всей кожей почувствовала, как участилось мужское дыхание.

Ни один из нас не сделал еще первого движения навстречу. Того самого, которое снесет к черту все приличия и преграды.

Нет.

Мы продолжали ласкать друг друга взглядам.

Обжигающе-откровенными, жадными, нетерпеливыми.

С замирающим от предвкушения и собственной дерзости сердцем, я завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер.

— Холодно, — прошептала я, откидывая его в сторону.

Кожа на груди покрылась мурашками.

— Дина Аркадьевна? — высоким от изумления голосом пропищал с водительского сиденья Паша, и я инстинктивно прикрыла грудь.

— За дорогой следи, — прорычал Радов, и напряженная струна между нам лопнула.

Горячее, нетерпеливое и восхитительно-твердое мужское тело накрыло мое.

Почувствовав на груди его ладони, я выгнулась дугой и застонала от удовольствия.

Твердые, жадные губы накрыли мои, и между зубов мне толкнулся его язык. Без спроса, нагло, возбуждающе, откровенно. Радов целовал меня так властно и уверенно, словно клеймя, присваивая меня себе.

Я принадлежала ему.