Онлайн книга «Сказка для троих»
|
Сейчас мы настолько близко, что я даже не вдыхая, могу различить полынные нотки её необычных духов. Ведьма лесная и пахнет тоже лесом: туманом, дикими травами, сырой древесиной, влажной землёй… Я взял её на руки и будто бы с головой провалился в меланхоличные, зыбкие таёжные сумерки. Набрав в грудь воздуха, сворачиваю в зал. Она по-прежнему кажется лёгкой былинкой, но тяжесть похабных фантазий вдавливает меня в пол. Прямо морок какой-то! Иду как по трясине. Наконец, упираюсь коленом в диван, мысленно извиняясь перед своей ношей за то, что ладони невольно задерживаются в наиболее интересных местах. Вроде тростиночка, но есть за что подержать. И теперь любопытство не даёт мне покоя. Мой навигатор рвётся в экскурсию. — Располагайся пока. Я что-нибудь холодное поищу. В морозилке быстро нахожу лёд для шампанского. Ещё быстрее возвращаюсь. Странное чувство. Смотрю, как эта ведьма в лохмотьях щербато улыбается Степану, и впервые со смерти жены ощущаю тепло к другой женщине. Да я, похоже, конкретно одичал! — Я сама, — опять отвергает она мою помощь. — Сиди уж, — огрызаюсь, ревниво сжимая пакет. — Зачем ещё и ты будешь руки морозить... Осторожно укладываю себе на колено изящную ножку в идиотских шерстяных колготках. — Пап, ты тоже руки не морозь. Она всё равно на метле полетит, — флегматично бубнит из угла Степан, гремя конструктором. Бросаю что-то невнятное в ответ. Ноги под ворохом потрёпанных юбок такие длинные, что меня опять прошибает мурашками. Мысли опережают здравый смысл, и образы, один другого откровеннее, не позволяют действовать согласно ситуации. Я ещё не забыл, как флиртовать с красивой женщиной. Но как быть с Бабой-ягой — непонятно. Чтоб и в баньке попарила, и спать уложила... Вот это у меня заботы! Дожил, мать вашу... — Где болит? — шепчу, усилием воли стряхивая наваждение. — Там, — односложно и малоинформативно отвечает она. Кивнув, с умным видом ощупываю узкую щиколотку, внимательно всматриваясь в жуткое лицо. Глаза у неё — сплошное бельмо! Но направленный, кажется, в самую душу, пристальный взгляд гипнотизирует. — Ай! — Вдруг лягает она меня со всей дури. — Ты лечить меня будешь или калечить? Меня от удара чуть с дивана не сшибло. Зато сразу становится ясно, куда прикладывать лёд. — Ну вот. Первая помощь вроде оказана. Теперь можно чай на дорожку попить… — Ой, бедная я, ой, несчастная! — перебивает меня гостья нарочито жалобным голосом. — В Новогоднюю ночь на мороз выставляют… Голодную, холодную… Ой, пропаду… ой, замёрзну… Сгину — и не вспомните… Так что давайте, соколики, устройте мне праздник! Угодите бабке — одарю вас подарками. А не справитесь — я вас обоих съем! — Не подавишься, без зуба-то? — мне вдруг становится смешно. — Ну-ка, подисюда, Иванушка, — манит она меня пальцем. А когда я придвигаюсь, дёргает меня к себе за ухо. — И всё-таки, дурак! Я же просила подыграть. Уже забыл? — Пап, чего она? — С тревогой смотрит на меня Степан. — Застолье требует, — спешу успокоить ребёнка. — Пошли, Яга, на кухню. Я салатов мясных накупил, утку разогрею, а к ней и «компот» приличный имеется из погребов французских. Правда же здорово? — Нет, не здорово! — возмущённо перебивает меня самозванка. — Куда я со своей больной ногой? Стол сюда принеси. И скатерть-самобранку! Да понаряднее! |