Книга Развод. Я буду свободна, страница 29 – Шарлотта Эйзинбург

— Марин, дай мне свой номер, и я отстану, — он подошёл ближе и встал передо мной.

Я отвернулась от него и пошла в другую сторону. Продолжать разговор не было смысла. Вот-вот зайдёт Сергей, он не должен видеть нас вместе. Мне было очень тяжело дышать, корсет платья стягивал мою грудную клетку, от чего мне казалось, что я сейчас упаду в обморок от нехватки кислорода. Я сделала пару глубоких вдохов и взяла с подноса официанта ещё один бокал шампанского. Мне нужно было успокоиться. Прийти в себя. Вокруг было столько людей, среди них мои знакомые художники. Мне не хотелось отключиться у всех на глазах. Нельзя так нервничать. Так у меня ни одной нервной клетки не останется.

Вот что этот Артём здесь делает? Почему он постоянно оказывается рядом со мной? Мне не давали покоя эти вопросы. У него это спрашивать было бесполезно, опять начнёт распускать свои грязные шуточки.

Рассматривая картину, я сделала шаг назад и наткнулась спиной на чьи-то руки.

— Марина, аккуратней, — послышался знакомый тембр голоса.

Я вздрогнула от неожиданности и чуть не поперхнулась шампанским. Это был Сергей. Как же вовремя я отошла от Артёма. Муж поцеловал меня в щёку и приобнял за талию. Наш спектакль под названием «Счастливая семья» снова в эфире.

Неспешно прогуливаясь с мужем по галерее, я глазами выискивала Артёма. Но его нигде не было. Как хорошо, что он догадался и ушёл. Я спокойно выдохнула.

— Ты хорошо сегодня выглядишь. Я даже удивлён твоим поведением в последнее время. Наконец-то до тебя дошло, что со мной бесполезно играть в игры, — уверенным тоном говорил Сергей, параллельно пробегая взглядом по экспозиции.

— Да, Серёж, прости меня. Вела себя раньше, как дура, — от этих слов меня всю передёрнуло. Так неприятно стелиться перед этим подлецом и изменником.

Мы остановились перед одной из моих любимых картин. Её написал мой хороший знакомый, тоже пейзажист, как и я. Его полотна всегда вызывали во мне волну чувств и воспоминаний. Я растворялась в картине, рассматривая каждую деталь.

— Марин, ты видишь того человека? — Сергей вырвал меня из погружённого состояния.

Я обернулась и посмотрела в сторону, куда указал супруг. Конечно же, его внимание привлёк Артём, который снова появился на выставке.

— Да, вижу. Кто это? — спросила я, старательно изображая удивление.

— Этот тот самый адвокат: Романов Артём. Если помнишь, на ужине пару недель назад мы его обсуждали. Что он вообще забыл здесь?

— Серёж, я без понятия, давай не будем на него отвлекаться.

— Это ничтожный человек, Марина. Он копает под меня. Я уверен, он здесь неспроста, — муж говорил напряжённо. Он злился, желваки начали ходить по лицу.

Я обратила внимание на Артёма. Он ходил от картины к картине, будто не замечая нас. А мой муж продолжал сверлить его взглядом. Я дёрнула Сергея за рукав, отводя в другой зал галереи.

— Сергей, пойдём, пожалуйста.

— Не понимаю, что этот скот здесь делает. Я, кстати, позвал на выставку Андрея Валентиновича и Нору, они должны приехать примерно минут через пятнадцать-двадцать. Андрей Валентинович знает лично этого Романова. Будет повод подойти, поздороваться и взглянуть в его подлые глаза.

— Зачем ты их позвал?

— Тебя забыл спросить, зачем. Надо, поэтому и позвал, — Сергей возмущённо посмотрел на меня и покачал головой.