Книга Я его отец. Наследник миллиардера, страница 23 – Алиса Ковалевская

— Мой сын… — начала я. Дошла до стола и водрузила осьминога перед ним. — Сказал, что он похож на вас.

— Такой же синий? — хмыкнул Ян.

— Такой же противный, — возразила я. — Объясните мне, почему эта женщина решила, что может называть Артёма сыном? И откуда она вообще знает про него.

Ян ответил не сразу. Медленно раскачиваясь в кожаном кресле, он смотрел на меня со странным сочетанием интереса и безразличия. И как это у него получается?

— Мы были женаты семь лет. Вчера я наконец избавился от неё.

— Женщина, посвятившая семь лет такому мерзкому типу, как вы, достойна уважения, — усмехнулась я.

— Не говори того, чего не знаешь, девочка.

— Перестаньте называть меня девочкой! — возмущенно процедила я.

Впрочем, на Соколовского это не произвело никакого впечатления.

— Аделина… — Во взгляде его читалась насмешка, губы изогнулись. — Ната — вовсе не та, о ком ты должна переживать и о ком думать. Она не имеет к Артему никакого отношения. Проблема заключается в том, что я допустил влюбленность в неё в тот период, когда вы с Михаилом решили родить ребенка с помощью ЭКО.

— «Допустил влюбленность». Как это цинично.

— В этом мире, Аделина… — Соколовский вышел из-за стола и встал вплотную ко мне. Посмотрел прямо в глаза. — Чувства — непозволительная роскошь. Чувства — это слабость. Слабость — не лучше смерти.

Он не касался меня, а кожа будто плавилась. Так же, как несколько часов назад, когда я чувствовала его руки и губы. С ужасом я поняла, что хочу его прикосновений, хочу его губ, его…

Отшатнулась, едва не свернув журнальный столик.

Ян улыбнулся. Мерзавец!

— Не играйте со мной Ян. Я уже говорила, что я не ваша кукла, — сказала я ровно.

— Из тебя бы получилась прелестная куколка.

— Возможно, — не стала спорить. — Но вам бы пора повзрослеть и заканчивать с играми. А то детский сад какой-то получается.

Сказав это, развернулась и поспешила к выходу, молясь, чтобы он не остановил меня. Только закрывая дверь, осмелилась взглянуть на него. Он стоял на том же месте и все так же смотрел на меня, будто впиваясь невидимыми щупальцами в мою душу. Похож на осьминога?! А ведь и правда похож! Опутает щупальцами и задушит. Ещёбольше он похож на паука. Главное, не стать бабочкой, попавшейся в его паутину.

В свою спальню я вошла в смешанных чувствах. С каждым новым разговором с Соколовским, неизменно превращавшимся в перепалку, я все больше ощущала, как тают мои силы. И поцелуй этот дурацкий, и жена, взявшаяся будто из ниоткуда…

Приложила пальцы к губам и тут же отдернула ладонь. Сжала в кулак. Нельзя поддаваться! Иначе он меня уничтожит. Это все игра. Жестокая, циничная игра.

Желая поскорее оказаться под теплым одеялом, я подошла к постели и расстегнула пуговицы на платье. И тут заметила коробку. Белая, перевязанная золотистой лентой, она была чужеродным предметом в моей скромной комнате. Это у Яна что спальня, что кабинет так и орали о больших возможностях, а тут всё под стать статусу горничной: практично и приземлённо. Но вот это-то что за ерунда?!

Осторожно потянула за ленту, та с легкостью поддалась. В коробке лежало платье. А на нём записка. Взяла и прочитала вслух:

«Я передумал. Хочу видеть тебя на вечере».

И что это значит, черт возьми?! Очередной раунд его игры или прихоть?! Надоели ему машинки, решил в живую куколку поиграть?! Обойдётся!