Книга Мой Главный, страница 74 – Кира Кан

Сейчас Кир занят ухой. А я просто любуюсь тем, что вокруг. В городе у меня обычно нет времени, чтобы остановиться и посмотреть вокруг, найти красоту…

Небо чуть темнеет и опускается сочными красками к воде, вдоль дальнего берега. Каждый раз эти переходы из желтого в розовато — красный, полоски синего и опять желтое. Солнце почти село. Зеркало воды так точно дает симметрию рисунку неба в озере. Любуюсь.

Смотрю на своего парня и понимаю, что хоть он и вырос в городе, но руками все делать умеет. Молодец, горжусь им.

Большую часть лета я сам с детского сада проводил у бабушки в деревне. Мамина мама тянула домашнее хозяйство, потому что иначе на селе не выжить. Так она говорила. Но я был уверен, что если у бабушки отнять ее кур, коз и огород, то она просто не будет знать, чем занять целый день. И как мог, помогал ей по хозяйству. К четырнадцати годам я умел и вскопать огород, и окучить картошку, скосить лужайку и собрать скирду, подколотить доску, если отошла, и много чего еще по хозяйству.

Вот же, достанется кому — то такое счастье — говорила часто бабушка.

Забавно, что вспомнил это сейчас и подумал об Алсу. С Наташей таких мыслей не было. Может, это возраст? Тянет вспоминать молодость?

— Пап, думаю, уха готова. Будешь пробовать?

— Давай разливай в миски, я хлеб порежу.

Уха вышла отличная. Мы собирались вернуться на берег к удочкам. Но пошел дождь.

— Кир, смотри, что убрать нужно и давай в палатку!

Достаю из багажникабольшой фонарь и спальники, закидываю в палатку. Залезаю сам.

Еще не поздно. Интернет тут не берет. Даже карты взять не догадались.

Устраиваемся в палатке и заваливаемся на спины.

— Пап?

— М?

— А ты о чем мечтал, когда был таким, как я?

Ничего себе вопрос. Это при том, что после развода он стал совсем немногословен. А здесь заход на целый разговор.

— Да я уже и не помню. Велосипед новый хотел себе и бабуле мотоблок. Замордовала она меня своей картошкой — смеюсь и пытаюсь вспомнить, а что там было еще, когда мне было пятнадцать.

— Пап, меня в Краснодар в молодежку приглашают, тебе тренер на следующей неделе звонить будет. Там отличный клуб, хорошая база, школа — интернат для иногородних. Ты ж знаешь, я люблю футбол.

— Это хорошо, что в тебе видят перспективного спортсмена. Сам-то хочешь ехать?

— Я не знаю… я раньше об этом мечтал, чтобы оценили, чтобы пригласили…

— А сейчас что?

— А сейчас не знаю.

Да, еще полгода назад он бы плясал от радости и уговаривал его отпустить, это точно. А сейчас боится, что мы уйдем в новые семьи и его забудем?

Когда я уехал учиться в Москву, я был чуть старше. Меня быстро закрутила новая жизнь. Я все реже и реже звонил родителям. Вот мой парень, умный, сильный, самостоятельный. Готовый в принципе жить в школе-интернате и пахать как взрослый на тренировках. Наши отношения истончатся и сойдут на нет? От этой мысли становится грустно. Не хочу. Но это его жизнь.

— Что ты чувствуешь?

— Чувствую? — примеряет к себе это слово — ну… мне тревожно, это важное решение.

— Я сегодня смотрел на тебя и радовался, каким самостоятельным ты стал. Ты справишься, я уверен. Но мне будет жаль, если мы потеряем друг друга.

Нахожу его голову и похлопываю по макушке. Короткая стрижка, и не уцепишься за волосы.

— Кир, пусть это будет твой выбор. Я поддержу любое решение. И даже если ты решишь уехать в другой город, я обещаю, что мы будем не только созваниваться. Ты будешь приезжать к нам, а мы к тебе. И если что-то пойдет не так, ты в любой момент можешь вернуться.