Книга Северный танец, страница 37 – Лика П.

– Я верю тебе, – одинокая слеза скатилась по влажной щеке. Я вытерее большим пальцем.

– Это главное правило, которое должно быть между нами, – доверие.

– Хм… между нами? – грустно усмехнулась она.

– Что тебя заставило усомниться в моих словах?

– Ничего, только я ведь понимаю, что рано или поздно, все заканчивается, – слушал ее, поглаживая по волосам, то и дело проводя пальцами по лицу, балдея от нежной кожи.

– Вот смотри, Марина, – улыбаясь, начал я. – Когда мы с тобой собирались в ванную, ты без колебаний вложила свою ладонь в мою. Это говорит о том, что внутренне ты мне готова доверять, но еще ищешь какие-то подвохи, словно не веришь, что я – есть, я – настоящей, и более того, скажу тебе, я никуда не уйду. – Не нужно ничего говорить, просто прими мои слова и не ищи скрытого подтекста. Ты сможешь?

– Не знаю… – рассматривала меня так, словно только открыла то, что давно искала для себя.

– Уверен, что чуть позже разберешься. Прошу тебя, не ерзай на мне, у меня член колом стоит, я так разрядку и не получил.

– Ой… прости, я не специально. А у меня там все печет, – поморщилась она.

– Тогда пойдем, я тебя помою, наберем воды в ванную и немного расслабимся, тебе должно стать легче.

– Только давай без зелья тети Гали, у меня скоро аллергия на него откроется, – ее слова заставили меня рассмеяться.

– Договорились, – встал вместе с ней и понес в ванную…

Положил на себя животом между своих ног. Она легла мне на грудную клетку, положив подбородок на сложенные локти. А я, закинув руки за голову, слушал ее рассказы о бабушке. Не осмеливаясь спросить о родителях, что-то подсказывает мне, не стоит эту тему затрагивать и самостоятельно лезть в это не стану, захочет, сама расскажет. Но бабушка мне уже нравится, хорошую девочку вырастила…

– Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– А ты?

– Я? – удивленно поднял брови.

– Ну-у… там… мне крайне неудобно говорить об этом, – она смущенно отвела глаза.

– А-а-а… ты об этом, – усмехнулся я. – Не переживай, я себя стал ощущать монахом, как только ты появилась в этом доме. Это я о своей выдержке говорю. Ладно, давай вставать, вернемся к сорванному свиданию. Ты не против?

– Не-а… – улыбнулась, кокетливо прикусив губу.

– Что такое, Марин?

– Да, просто… мне хорошо… здесь и сейчас.

– Это хороший признак, – вставая, сказал я.

Она села, прижав колени к груди и пряча свой взгляд. Совсем еще девчонка, со мной обычнотак женщины не ведут себя. Марина особенная, поэтому и моя. Не стал ее еще больше смущать, повернулся спиной и стал обтираться. Уверен, что она смотрит, изучает меня. Пусть смотрит, привыкнет быстрее.

– Я сейчас приду, – сказал и обнаженный направился на выход из ванной. Зашел в гардеробную, надел на себя спортивное трико с зауженными манжетами внизу и футболку. Снял с вешалки еще одну белую футболку для Марины. Поправил небрежно копну непослушных волос и пошел обратно.

– Ты не замерзла, вода не остыла? – первое, о чем я спросил у нее, вернувшись.

– Нет, не остыла, все нормально.

– Хорошо, вставай, я оботру тебя.

– Нет… не надо, я же тебе не ребенок, мне двадцать лет, вполне самостоятельная, если ты помнишь.

– Вот, стоило покинуть тебя на минуту, как в мою нежную Марину, вернулась та, которая борется с внешним миром, но сама не знает, для чего.