Книга Тайная страсть генерального, страница 16 – Евгения Чащина

— Ты многого не видишь перед глазами. Мужчины по своей сути — охотники.

— О да, один уже передо мной.

— О нет, девочка, это неожиданное совпадение и потеря устойчивости.

Мы уже слишком нестабильно общались. Воздух был настолько наэлектризован, что, казалось, будет новый взрыв.

— Оденься!

— Тебя это смущает? — я хищно скалюсь, наслаждаясь её смущением, и медленно надвигаюсь на недовольную Ингу.

Владимир

— Довольно! — горячий шёпот Инги вмиг сменился ледяным тоном, а в её глазах, до этого пылавших страстью, вспыхнула лютая решимость. — Мне нужна эта работа, от меня зависит здоровье отца, а его смерть я никому не прощу. И в первую очередь себе!

Я будто врос в пол, не в силах опомниться от потока её слов. Шантаж — самое ничтожное, что я мог сделать. Она словно загнанный в угол зверёк, отчаяние любимой женщины рвёт меня на части уже от того, что диалог не клеится, что я не могу найти нужные слова, чтобы вернуть наш разговор в правильное русло.

— Я не имел ни малейшего намерения тебя увольнять, — напоминаю я, пытаясь достучаться до разума.

— Я устала. Просто забудь.

Инга резко хватает телефон с кровати и, не обращая на меня внимания, выбегает из спальни, судорожно ища туфли. Я же, наконец, заставив себя прийти в себя, набрасываю на плечи халат.

— Давай остынем и потом поговорим, как взрослые люди.

Я поспешно иду к входной двери, чтобы проводить её, но Инга меня опережает.

— Давай с этой минуты только о работе. Нас нет и быть не может. Пожалуйста. Останься в моих глазах хорошим человеком. Я всегда восхищалась твоим успехом и упорством.

Её последние слова пронзили моё сердце ледяной дрожью. Она искусная лгунья, защищается любым способом. От громогласных обвинений — к тонкому, едва слышному смирению. Она действительно растеряна, как и я. Я должен дать нам время для того, чтобы остыть и взвесить ту дикую страсть, которая не дала мыслить здраво. Она сломала хрупкое будущее.

— Инга, я докажу, что за этим видео стою не я.

Она наконец-то поправила сумочку на плече и впервые за долгое время внимательно посмотрела мне в глаза.

— Если не ты, то кто?

— Не знаю. Но я клянусь, что обязательно разберусь.

— Если это не ты, я лично приду к вам, господин Громов, в кабинет и попрошу извинения.

Я хмыкаю и провожу рукой по подбородку, не могу не улыбнуться.

— Тогда я просто обязан начать действовать.

— Удачи.

Она прикоснулась к ручке двери, а я позволил себе прикоснуться к её запястью.

— Не надо.

— Я ни о чём не жалею.

— Прощай.

Инга резко вырывает руку и выбегает из моей квартиры, а я прижимаюсь лбом к стене и пытаюсь унять бурю, которая бушует внутри.

Тишина. Оглушительная, жуткая тишина.Она врезалась в мозг острыми осколками, раздирая сознание на куски. Запах её парфюма, сладковатый, едва уловимый, казалось, ещё витал в воздухе, раздражая, мучая. Я стоял посреди прихожей, чувствуя себя растерянным пацаном, у которого забрали самую любимую игрушку. Игрушку, которая, как оказалось, умеет больно кусаться.

Она ушла. Просто развернулась и ушла. Не оглядываясь, не оставляя надежды. Её последние слова, наполненные равнодушием, выжигали моё сознание. Я — Владимир Иванович Громов, мужчина, привыкший контролировать всё, от биржевых котировок до каждого движения своих подчинённых. А эта девушка только что разнесла мой мир на осколки, оставив после себя лишь пепел и руины.