Книга Тайная страсть генерального, страница 70 – Евгения Чащина

— У меня есть полная раскладка. Видео с камер, переписки. Мы взяли их за жабры, Владимир Иванович. Но там ещё интереснее... Всё началось...

— Отлично. Идём на кухню. Я не хочу, чтобы Инга слышала эту грязь.

Послышался звук закрываемой двери и щелчок замка.

Алина метнулась обратно ко мне, её глаза горели азартом и праведным гневом.

— Ты слышала?! — зашептала она, садясь на край кровати. — Кто же эта крыса офисная?! Я так и знала! И Алекс! Боже, Инга, твой Громов их сейчас в порошок сотрёт.

— Соколов и Алекс… — прошептала я, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Они сговорились… Но зачем?

— Зависть, детка. Банальная мужская зависть и жажда власти, — Алина сжала кулак. — Но теперь им конец. Ты бы слышала голос Громова. Он сейчас не бизнесмен. Он сейчас палач. И знаешь что? Я бы на это посмотрела.

Инга

Дверь спальни открылась бесшумно, но я почувствовала это кожей. На пороге стоял Владимир. Он выглядел как человек, только что вернувшийся с поля боя: плечи напряжены, взгляд тяжёлый, а на лице застыла маска спокойствия, которая, я знала, могла треснуть в любую секунду.

Он явно собирался сказать что-то дежурное, успокаивающее, вроде «Спи, всё хорошо», но Алина не дала ему шанса.

— Ну что, Штирлиц, провал операции? — моя подруга сидела в ногах кровати, скрестив руки на груди. Её голос сочился сарказмом, но я видела, как побелели костяшки её пальцев. — Стены в этом доме, может, и толстые, но не звуконепроницаемые. Особенно когда кто-то басит на весь коридор про «крыс» и «сливы».

Владимир замер. Его взгляд метнулся ко мне. Я лежала на высоких подушках, инстинктивно прикрывая ладонью низ живота — жест, ставший моей второй натурой за последние дни.

— Вы слышали, — констатировал он. Голос звучал глухо.

— Каждое слово, — тихо ответила я. Сердце колотилось где-то в горле, но я старалась дышать ровно. — Про Алекса. Про Соколова. Про то, что кто-то «сливал» информацию.

Громов прошёл в комнату, тяжело опустился на край кровати и накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей, почти обжигающей.

— Я не хотел тебя волновать. Тебе нельзя. Врачи сказали — полный покой, — он говорил мягко, но в тоне сквозила сталь. — Твой отец в больнице, ты здесь... Я хотел уберечь тебя от этой грязи.

— Грязь уже здесь, Володя, — я сжала его пальцы, чувствуя острую необходимость в этом контакте. — Хуже всего — это не знать. Лежать здесь, смотреть в потолок и думать, что я схожу с ума или что ты что-то скрываешь. Скажи мне правду. Алекс... он действительно предатель?

Владимир скрипнул зубами, на скулах заиграли желваки.

— Да. Теперь у меня есть все доказательства. Не только догадки, но и факты. Логи, переводы счетов, записи разговоров. Он давно вел двойную игру, продавая информацию конкурентам. Моя «правая рука»... — он горько усмехнулся, и мне стало физически больно за него. — Оказалась гнилой.

— Вот же гад! — не выдержала Алина, вскакивая с места. — А ведь строил из себя благородного рыцаря! «Инга, позвольте подвезти», «Инга, вы прекрасно выглядите». Тьфу! Я всегда говорила, что у него улыбка как у акулы перед обедом. Глазки масленые,а сам только и ждёт, где кусок урвать.

Владимир пропустил тираду Алины мимо ушей, не сводя с меня глаз. Но меня мучил ещё один вопрос. Тот, от которого внутри всё холодело.