Книга Развод. Сегодня я танцую!, страница 23 – Айрин Лакс

Якоб стоит посреди гостиной, рядом — горы пакетов с подарками.

— Ты, наверное, не поняла, Женя! Я тебе и детям подарки принес.

— Бойтесь данайцев, дары приносящих, Якоб.

— Ты о чем? — злится. — Я извиняться пришел!

— А что так? Понял, что профурсетка тебя обманула? Решил быстро переметнуться? Не выйдет. Пошел вон, Якоб, мерзкий ты крысюк.

Он не верит, что это происходит с ним. С ним — успешным, умным, всемогущим Якобом Ратиным.

Он делает неуверенный шаг вперед, его рука дергается, будто он хочет что-то схватить, но не знает что.

— Якоб. Уходи. Прошу я. По-хорошему.

— Выйдем поговорим! — его голос срывается, в нем слышны паника и попытка взять под контроль ситуацию, вернуть все в привычные рамки. — Нормально, без истерик!

— О чем? О том, как бы закрысить доходы и имущество, чтобы алименты не платить? Или о том, у кого лучше эту услугу заказать? У бухгалтера или в сторонней конторе?

Он замирает, понимая, что я знаю. Знаю все.

И тут его лицо искажается. Недоверие сменяется яростью. Он оскаливается, как загнанный зверь.

— Это ты... это ты все подстроила! — шипит он, тыча в мою сторону пальцем. — Да? Выставила меня в дурном свете! Снимала! Подставила!

— Нет, — качаю головой я, и в голосе моем звучит ледяное спокойствие, которого я сама от себя не ожидала. — Снимал кто-то другой. Для сенсации. Неужели ты не знал об этой стороне жизни блогеров и звезд? Их всегда кто-то снимает! А если удастся снять скандал, еще и в сеть сразу же заливают! Ради хайпа. Хотел роман со звездой, пожинай его плоды… Ты, кстати, тоже звезда теперь, милый. В тандеме со своей королевой.

— Завистники! — кричит он, обезумевшими глазами оглядывая комнату, будто ищет скрытые камеры. — Недоброжелатели! Чтоб им пусто было!

Он вдруг замолкает, проводит рукой по лицу. На нем появляется уставшего человека, идущего на уступки.

— Значит так... — начинает он, выдыхая, будто предлагая гениальный план. — Поживем неделю-две отдельно. Может быть, месяц или два. Пусть эти дурацкие слухи улягутся. Ты в это время побеседуешь с детьми, успокоишь их... А потом... потом все вернется на круги своя. Снова заживем, как ни в чем не бывало. Даже лучше. Ага, крепче! Потому что испытания сближают!

Раскомандовался.

— У всех пар бывают кризисы. Всемужики гуляют, ничего страшного… Пары разбегаются и снова сходятся. Мы выйдем с честью из этого испытания.

И говорит так уверенно, снисходительно, словно одолжение мне делает.

— Это не испытание, Якоб. Это предательство. Гнусное, сволочное!

— А какой у тебя выход? Ты, что, РСП-шкой хочешь остаться? В свои-то годы?!

Я встаю, уперев руки в бока.

— А какие мои годы, Якоб? Мне даже сорока нет! Моя тетка в пятьдесят замуж вышла, в пятьдесят один родила. У нас порода — гончих! Так что пошел ты… Или я тебя поганой метлой выгоню, богом клянусь! Крыса, вот ты кто! Вот и шуруй к своей крысильде-Матильде! Совет вам да любовь, звезды всея Интернета!

«Давай разведемся?» — простые слова.

Чистая бюрократия, ничего особенного.

В статистике разводов наш случай — просто плюс один к общей цифре распавшихся семей.

На деле — это ядерный взрыв, после которого ты месяцами собираешь осколки своей прежней жизни, давясь слезами и собирая себя по кускам.

И самое страшное — видеть, как эти осколки ранят твоих детей.