Книга Развод. Снимая маски, страница 88 – Дора Шабанн

Эти ночи в обнимку с обожаемой женщиной, натурально, давали силы вывезти всю идиотскую проверку, которая, чем глубже, тем страшнее показывала результаты.

Но то, как на меня действовала Лина, заставило задуматься о важном.

Допустим, в истории с батей на территории Петербурга более-менее вывозима, тут главное — в Москву не соваться.

Да и вообще, надо будет кое с кем перетереть этот вопрос и, возможно, его вовсе закрыть, если звезды встанут правильно.

А вот момент завершения спора подходит, и что тут делать просто непонятно.

Вот бы, бл*, Василина уволилось. Отлично вышло бы.

В шутку предложил драгоценной по дороге в Кингисепп в четверг утром:

— Чего ты с ними мучаешься, с этими непроходимыми идиотами? Тут так, навскидку, уволиться пора было лет пять назад.

Лина хмыкнула:

— Кушать надо три раза в день, а ещё у меня три девицы подрастают. Алиментов от бывшего хватает только на их образование, а вся остальная радость, извините, за счёт, как ты говоришь, вот этих идиотов. И моих нервов.

— Да, к вопросу про алименты. Можно же по суду потребовать больше, если у него своя фирма? — хорошо бы вопрос провентилировать. Так-то денег хватит покупать девочкам, все, что им нужно, но почему этот типа отец должен увиливать от своих обязанностей?

— Да ну его к лешему. И так будем из-за наследства судиться, — малышка звучала так устало, что я притормозил, прихватил прохладную ладошку, поцеловал пальчики и устроил у себя на колене.

Пусть греется.

— И что там за наследство всплыло? — уточнил мимоходом, выруливая вновь на трассу.

Так как руку я обратно Василине не вернул, то она поерзала на сидении, устраиваясь поудобнее, и пояснила:

— Его отец почти все свое имущество завещал нам с девочками, а Виктору только старую дачу. Тот, конечно, против такого расклада. Вот, сказал — в суде будем делить. Так меня достал еще во время развода, что сил никаких нет.

Вот же бывший — скотина.

Погладил нежную кожу:

— Решим все, милая. Не тревожься, найду адвоката, и тебе не нужно будет заниматься этим самой.

Василина засмеялась тихо, а у меня весь затылок дыбом. Вот, хоть тормози и целуй эту сладкую женщину. Пару часов.

— Да естьу меня адвокат. От Аникеевых.

О, тонкий момент. Обсуждать не сейчас, точно.

— И об этом тоже надо будет поговорить, моя бесценная. Но позже. Приехали, надевай маску холодной стервы и вперед. Здесь такая жопа в документах, что либо вы решите этот вопрос сегодня, либо завтра будет двенадцать замечаний, милая.

Из машины Василина Васильевна выбралась натуральной фурией, и перепало как раз местной службе эксплуатации, так сказать, принимающей стороне. И за дело, в принципе.

Кто удивлен, что к обеду большая часть проблем была решена? Правда, малышка чуть не сорвала голос, а я, грешным делом, стал записывать за ней изящные обороты про «безголовых, умственно отсталых жертв трудного детства, беспутной юности и не первой свежести», «инвалидов тяжелого физического и умственного безделья», «тупиковой ветви развития и ошибок теории Дарвина». Было очень мило, да.

Уволок эту блистательную мегеру на обед под восторженные, но беззвучные аплодисменты. Оказался прямо героем дня.

Да-да, моя красавица и тут меня удивила: в Питер, видите ли, надо вечером.

Ну, домой так домой, что?

И не надо песен про подкаблучника. Уважать решения своей женщины — это про другое. Ну и радовать ее тоже приятно, да.