Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 156 – Дора Шабанн

— Ма-а-ам…

— Нет, моя дорогая. Я сама разберусь. Твое дело — хорошо учиться. Мы с победой ждем тебя домой в конце февраля.

Дочь оживилась:

— О, ты не представляешь. Тут тоже по семестрам учатся, так что я приеду, скорее всего, в середине января, как только защищу и сдам отчетную работу.

— Какая новость шикарная. Мы ждем тебя, моя маленькая радость.

Чуть не расплакалась от неожиданного, но такого приятного сюрприза.

— Ма-а-ам, что случилось?

— Вот вернешься, и мы с тобой пошушукаемся. Береги себя, моя крошечка.

— Что-то ты темнишь, — укоризненно качающая головой дочь вызывала умиление. И гордость.

Хмыкнула, демонстрируя, кто здесь пока еще «всегда прав»:

— Взаимно, правда?

— Я все — все расскажу. Обязательно, мам. Люблю тебя. Коту привет.

Положив трубку, я долго сидела, глядя в окно, но совершенно не видела ничего и не слышала.

Голова была пустая и гулкая. Только лишь одна мысль перекатывалась там.

Но тупить дальше я не могла себепозволить, поэтому решила добежать до аптеки на углу.

Выбегая на улицу в приличной обуви, с телефоном, ключами и карточкой, замерла. Показалось, что слышу знакомый рев мотоцикла.

Глубоко вздохнув, вышла на порог.

И засомневалась в собственной адекватности. А может, я сплю?

У ворот моего дома только что припарковался автомобиль Алены Ивановны, а с его пассажирского сидения вышел Рома.

Мать махнула мне рукой.

Вот это подстава.

— «Никому не здрасте!», — пробормотала, спускаясь с крыльца.

— Арина, вам обязательно нужно поговорить с Ромой. Я пока до Наташи пробегусь, — раздала указания моя мать, которая за прошедшее время так и не уловила, что все в наших отношениях изменилось.

— Мне нужно в аптеку. Если Роман Николаевич желает что-то обсудить, может пройтись со мной.

Роман стоит, удивленно вытаращив на меня глаза, трясёт головой, открывает рот.

И что?

Что я слышу?

— Хорошо, Ариш.

Обалдеть!

Его что, по голове долго били? Откуда такой разворот сознания?

Сердито выдыхаю. Вообще-то, мне не нужна компания в этом походе, но и домой я их пускать категорически не желаю.

— Пойдем.

Мы некоторое время идем молча, а потом бывший муж вдруг начинает:

— Я так по вам соскучился. Отдых пошел тебе на пользу. Выглядишь лучше. Как думаешь, в администрацию тебя обратно возьмут?

Езус-Мария!

Как есть, его били. И сильно.

Это что еще за бред сумасшедшего?

— Я скажу сразу и прямо. Как ты меня научил: приехали вы зря. Я не вернусь. Ни к тебе, ни в администрацию, ни в Питер. Все. Можешь возвращаться.

Но когда Роман Николаевич слушал голос разума?

Вот то-то и оно.

И он начинает свое бессмысленное выступление.

Ну, в принципе, абсолютно те же самые слова, в голове отдающиеся эхом:

— Нет, только не ты! — машет в отрицании руками.

— Не может быть! Я не верю! — ерошит на затылке шевелюру.

— А как же наша любовь? — хватается за голову.

Останавливаюсь, смотрю на всякий случай вокруг, а потом задумчиво гляжу на бывшего мужа:

— Что же, Роман Николаевич, я говорила той зимой тебе абсолютно вот это вот все. Слово в слово.

Да, двадцать лет просто так никуда не выкинешь, и словарь у нас общий.

Был.

До той зимы.

А теперь у нас все разное: и дороги, и будущее, и словарь…

Качаю головой и собираюсьпереходить улицу к торговому центру, с торца которого расположено искомое.